Точка росы

Синяя пелена потянулась в черную темень неба.

Кто-то нежно засмеялся у него за спиной. Он обиженно оглянулся, пряча слезы в глазах. Ему было очень горько."

"Рита, на цыпочках обходя сломанный столик, приблизилась и обняла его за толстую шею.

— Ты мой бычок! — ласково сказала она. — Как хорошо, что ты их прогнал! Ну, чего надулся? Ой, грибы распустил... — она длинным лиловым ногтем потренькала на его губах, как на струнах. — Ты мой маленький... ты мой бедненький... не плачь. Я тебя пожалею... Мы починим столик или купим новый... ничего страшного...

Тыбинь стоял, хлопал глазами, точно охваченный столбняком.

Здравый смысл показывал ему, что именно эта вертлявая шалашовка виновата больше прочих. Это она затащила к нему в дом такую странную компанию, неизвестно чего наплела, наобещала ни в чем, в общем-то, не повинным мужчинам. Но он не стал слушаться здравого смысла.

Ему приятно было стоять, когда она гладит его по щекам и жесткому, загрубевшему от долгого пребывания на улице лицу. Он готов был зажмуриться и урчать от удовольствия. На душе стало вдруг тепло, спокойно, и все произошедшее представилось смешным пустяком, не стоящим внимания.

И действительно, чего это он так разошелся? Он прикрыл глаза и с удовольствием слушал ее легкий голос, болтающий всякую чепуху.

Она совершенно не боялась его. Разве виноватый может не бояться?

Не желая так просто сдаваться, он мотнул головой и строго спросил:

— Как ты сюда вошла?

Она легкомысленно пожала плечами, подняла бровки, скорчила смешную мордаху и прижалась к нему.

— Ты же не обыскал меня в прошлый раз... А запасной ключик висел вон там, на гвоздике... Мне так хотелось вернуться, что я прихватила его с собой.

.. Ты не сердишься? А вдруг бы тебя не было дома?

“Идиотизм”, — определил свое поведение Старый, а вслух мягко спросил:

— А этих... зачем привела?

— Я не могла придумать, как от них отвязаться! Они таскались за мной с самого утра! Я была уверена, что ты их прогонишь! Ты такой молодец! Такой силач! Чапа летел через всю комнату!

“Полная бредятина”, — определил Старый, а вслух сказал:

— Пришла бы по-нормальному... по-людски...

— А ты прости меня! — зазвенел ее нежный голос. — У меня мало что выходит в жизни по-нормальному... Какая-то я вся.

.. аномальная. Как НЛО. Но ведь ты же не сердишься? Ну скажи, что ты не сердишься!

Она потерлась щекой о его колючую щеку.

— Ты не сердишься, — проговорила она удовлетворенно, тоном победителя. — Ты меня любишь.

— Еще чего! — воскликнул Тыбинь, из последних сил стараясь сделать вид, что возмущен словами девушки. — Не хватало мне влюбиться в малолетнюю шлюху!

— Ты не прав! Ты влюбился не в шлюху, а в женщину, дурачок... Шлюха — это так... проходяще...

— Факт биографии? — криво усмехаясь, спросил Тыбинь.