8
0
— Гальюн есть у вас в номере? В гальюн хочу — не могу...
Обстановка в заведении его успокоила. Это был процветающий, добротно и всерьез поставленный бизнес. Если хозяева узнают, что их дело используют “втемную” для шпионских делишек, резиденту, пожалуй, не поздоровится — крыши у таких салонов крутые.
Вскоре вышли четыре девушки в одинаковых легких домашних костюмах, расселись на диване. Дневная смена... Облик посетителей особого энтузиазма у них не вызвал. Стройная брюнетка не могла скрыть мимолетной гримасы брезгливости.
Дональд открыл рот, шмыгнул носом.
— А-аа.
— Без рук, — остановил его вышибала, сочувственно глянув на кислые лица девиц.
— Во, блин... В Токио давали трогать... а тут только бабки драть! Конкуренции на вас нет... Вот эта! — Андрей решительно ткнул пальцем в пухлую, грудастую, красногубую крашеную блондинку и неожиданно заорал: “Очи черные, очи жгучие и „Макс Фактором"" удлиннючие!..”
Блондинка неслышно ругнулась и состроила угодливую улыбку. Остальные девушки вздохнули с облегчением."
"— Ваше время — один час, — сказала администратор.
— Знаю, коза! — отмахнулся Лехельт, плотоядно улыбаясь, и, забыв о “Люське”, потянулся к блондинке. Пушок за его спиной возмущенно засопела и с размаху ткнула его кулаком в спину.
— Уй, блин!
Лехельт, выгнувшись, полетел грудью на стойку и ударился не на шутку больно. “Соизмеряй силу, дура! — ругнулся он про себя. — Я ж тебе не ядро!”
— Мне эта не нравится!
— Да кто тебя спрашивает... — морщился Андрей, потирая ушибленное плечо и лопатку.
— Эй, стойте! — крикнула “Люська” поспешно уходящим девицам.
— Выбирайте, но ваше время уже идет, — холодно сказала администраторша, глядя в пустоту мимо скандальных посетителей.
— Черт с тобой, дура... Мне все равно, кого драть... Ребро мне чуть не сломала, блин...
Девушки неохотно вернулись и откровенно враждебно уставились на Людочку, которая, подбоченясь, преодолевая страх, по-хозяйски прогуливалась вдоль них. Довольная блондинка перевела дух и закурила, взяв огонька у вышибалы.
Две девицы были рослые, ноги от ушей. Обменявшись с ними взглядами, “Люська” как бы спасовала и, не глядя, ткнула пальцем в сторону третьей.
Мизансцена была разыграна безупречно. Станиславский похвалил бы разведчиков. Ведь, в отличие от актеров, у них нет возможности репетировать, а придирчивый зритель находится всегда близко, очень близко... ближе, чем в первом ряду. И в руках у него обычно совсем не цветы, нет...
Теперь, согласно замыслу Кляксы, в котором, пожалуй, пропадал талант режиссера.
