Тёмная метка

Этот хитрец наверняка за полчаса придумал не менее двадцати доводов в пользу того, что дневник Ингаретты нам нужно читать вместе, и теперь спешит меня с ними ознакомить.

Я решительно подошла к двери, распахнула ее и гневно зашипела:

– Убирайся! В конце концов, это просто неприлично!

И… осеклась на полуслове. Передо мной стоял вовсе не Орлен, а наш ректор, магистр Линард, во всем своем великолепии. Хмурые брови, чуть растрепанные волосы, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты… От неожиданности я застыла, не в силах ни пошевелиться, ни сказать хотя бы слово.

– Не слишком радушный прием, – проговорил магистр Линард и сделал шаг в комнату.

Я посторонилась, пропуская его, но так и не сообразила, что нужно закрыть двери, так что он сделал это вместо меня. А я в это время лишь успела подумать, что до сих пор ректор вызывал меня к себе в кабинет и никогда не являлся в мою комнату сам. Да ведь это, наверное, и неприлично. А может и вовсе запрещено правилами.

– Ну же, Аллиона, приходи в себя поскорее, – строго проговорил магистр Линард. – Это действительно я, а не какой-то там оболтус, которого ты собиралась выставить.

– Что-то случилось? – спросила я дрогнувшим голосом.

Ректор коротко кивнул.

Мое сердце сжалось: темная метка! Неужели у кого-то еще? Это кто-то, кого я знаю? Филая, Рилан? А может быть Орлен? Почему ректор пришел именно ко мне?

– Скажи, ты видела какие-то знаки у магистра Малони Калмин?

Вздох облегчения вырвался из моей груди, и только потом я подумала, как должно быть плохо это выглядит. Но сделать ничего не могла. Нет, я вовсе не желала зла преподавательнице зельеделия, да и вообще никому не желала.

Но все же была рада, что несчастье случилось не с кем-то из моих друзей.

– Соберись, Аллиона. Это важно!

Итак, видела ли я какие-то знаки? Я стала судорожно вспоминать.

– В тот день, в поездке, мне показалось, что у магистра Калмин размазалась тушь, и я даже подумала: вот как переживает из-за студентки, даже расплакалась. Она ведь обычно не слишком чувствительна, ну, понимаете… – Я смутилась. Выходило, что я вроде как злословлю о преподавательнице в ее отсутствии, да еще и при таких печальных обстоятельствах. – А когда я посмотрела на нее в следующий раз, следов туши на лице не было.

– Магистр Калмин, рыдающая над студенткой? – хмыкнул ректор. – В это я вряд ли поверю. Нет, похоже ты и вправду заранее видишь следы проклятия. Подумай хорошенько, может, за эти дни ты видела их у кого-то еще?

Я стала вспоминать встречи, лица. Но кажется, ни на ком не видела ничего похожего. Так что лишь покачала головой.