Тёмная метка

Этот дятел и вправду думал, что Стремительный будет ему благодарен.

– Стремительный? – переспросил Рилан.

– Стремительный… – голос Селесты дрогнул. – Он был такой красивый… И ласковый. Радостно ржал, когда я входила в конюшню. Хлеб с руки брал… Аккуратно так, одними губами… Теплыми-теплыми… Я его… любила.

Селеста судорожно вздохнула и отвела глаза. Казалось, она вот-вот расплачется.

– В самом деле? – растерянно проговорил Рилан. Он приблизился к ней и положил руку на плечо. – Мне очень жаль…

– В общем, – невесело усмехнулась Селеста, – с Зарелом я быть сейчас не хочу, а здесь мне не рады.

– Не выдумывай, – мягко сказал Рилан. – Конечно, тебе здесь рады. Хочешь игристого?

Он легко приобнял ее за талию и повел к столу. Гости у стола расступились, кто-то протянул Селесте бокал с вином, Ингаретта придвинула вазочку с чем-то белоснежно-воздушным.

– Вот, попробуй пирожные, – сочувственно сказала она. – Пирожные и игристое – это то, что надо, чтобы побороть… печаль.

– Тебе принести пирожное? – вкрадчиво шепнул Орлен.

Его рука, кажется, сползала все ниже по спинке дивана. Вот нахал! Но обаятельный.

– Нет, – отказалась я. Но, заметив шагающую к нам Филаю, быстро добавила: – Лучше принеси игристого.

Орлен приподнял бровь, выразительно глянул на полный бокал, который я несколько минут назад отставила на столик возле дивана, но поднялся и направился за вином.

– Пойдем отсюда, – сказала Филая, останавливаясь передо мной.

Она была чертовски хмурой. А ведь совсем недавно так весело танцевала. Да, конечно, появление Селесты не сделало вечеринку лучше, но вроде бы на этот раз вредная девица не собиралась все тут испортить. Даже наоборот, вела себя так, будто не такая уж она и вредная.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что уже поздно и завтра рано вставать.

– Завтра же выходной!

– Но это не значит, что нам ничего не задали, – ровно выговорила Филая. – Ты идешь? Или я ухожу одна.

– Конечно, иду. – Я быстро вскочила с дивана.

Мы выскользнули за дверь, закрыли ее и после шума вечеринки окунулись в гробовую тишину коридора. Некоторое время молча шли, и только когда свернули на лестницу, я задумчиво пробормотала:

– Не ожидала, что Селеста пожалеет коня.

– А она и не пожалела, – сдавленно отозвалась Филая.

– Забегал, – согласилась я. – Потому что отзывчивый и добрый. А она едва не плакала, я сама видела. Он сделал бы то же самое для любого.

– Селеста – это не любой. Она назвала его при всех своим женихом. А он даже не стал спорить!

– Вот именно что при всех! Не захотел выяснять отношения, – пробормотала я.

Принес же демон эту Селесту не вовремя.