Тихоня на боевом факультете

Под моей ладонью разгорается пламя, яркий оранжево-красный свет просачивается сквозь пальцы.

И я отдёргиваю руку.

С испугом смотрю на пылающую витиеватую руну, появившуюся на плече парня. Я что-то сделала не так?

Парень вздрагивает и начинает заваливаться набок.

И в этот же самый момент руна гаснет. Снова становится темно. А после огненной вспышки даже темнее, чем прежде.

Слышу собственное прерывистое дыхание. Что я натворила? Сбрасываю с себя состояние оцепенения.

Рухнув на колени, склоняюсь над лежащим. Переворачиваю его на спину. Сердце. Прежде всего проверить, бьётся ли сердце.

Прикладываю ухо к груди. Через плотную ткань формы невозможно понять. Да ещё и собственное колотится так, что его, наверное, слышно даже в академии. Было бы хорошо, если б действительно услышали и пришли на помощь.

Выпрямляюсь и дрожащей рукой пытаюсь расстегнуть верхнюю пуговицу камзола. И тут же застываю, ощутив прикосновение к затылку.

То, что это рука и кому именно она принадлежит, соображаю только тогда, когда, надавив на затылок, парень притягивает меня к себе, распластав по своему телу. Горячие сухие губы впечатываются в мои голодным поцелуем.

Но понимание того, кто это и что он со мной делает, мимолётное. Ни удивиться, ни возмутиться я не успеваю. Все осознанные мысли, словно сухая листва, порывом ветра уносятся прочь, когда язык врывается в мой рот.

От неожиданности я не сопротивляюсь. Волосы у корней встают дыбом. Незнакомые ощущения волной прокатываются сверху вниз – от головы до пальчиков на ногах, а те ответно поджимаются, запуская томительно сладкую встречную волну. Внизу живота раскручивается огненная спираль, заполняя всё тело.

Тяжёлая мужская ладонь ложится на мою ягодицу, уверенно сжимая её.

И в этот момент ко мне возвращается моё заблудившееся сознание.

Именно оно чётко доводит до моего сведения, что, во-первых, пациент умирать не собирается, а во-вторых, я допускаю то, что девушка допускать не должна.

– Пусти, – невразумительно мычу я, пытаясь разорвать поцелуй и одновременно высвободиться из сильных рук.

У меня получается. Скатываюсь с мужского тела и на четвереньках отползаю в сторону.

– Ты притворялся, – возмущённо начинаю я, собираясь высказать парню всё прямо, но осекаюсь.

Мои глаза уже заново привыкли к темноте, окно в тучах увеличилось, пропуская лунный свет, и мне всё отлично видно.

Парень продолжает лежать там, где я его оставила, не делая даже попытки подняться.

Ничего не понимаю. Так он в сознании или нет?

Но в любом случае теперь я уверена в том, что он живой. Ещё какой живой! Облизываю припухшие губы. Поцелуй мне точно не привиделся. Я до сих пор чувствую его вкус с лёгкой ноткой чёрного перца. А ещё я только теперь понимаю, почему мне всё время мерещился запах сандала.