161
0
– Майя, это наш единственный шанс.
– Ты не сможешь один спасти весь мир, Алекс.
В голосе девушки, лица которой я не вижу, звучит отчаяние.
– Я и не один. Прежде чем идти за грань, я поговорю с Ароном. Ты должна понять, что только мне открыта дорога на ту сторону. И только у меня есть шанс узнать, что гонит этих существ из родного мира. Арон – мой напарник. Он поможет мне вернуться обратно. Если я не воспользуюсь этой возможностью, я не смогу жить. Пойми, наши парни уже несколько сотен лет погибают у разломов.
– Так позови их с собой!
Алекс отрицательно качает головой.
– К чему лишние жертвы?
– А твоя жертва не лишняя, – начинает Майя.
И её голос срывается.
Некоторое время длится тягостное молчание.
– Ты просто никогда меня не любил, – с горечью заключает Майя.
И моё сердце сжимается от боли и сочувствия к невидимой девушке. Этот Алекс просто жестокий самовлюблённый фанатик.
А потом я вижу и саму Майю. Красивая светловолосая девушка с шоколадными глазами пятится к двери. На ней тёмный плащ, а на шее повязан голубой шарф с серебристой каймой. Руки её сложены на животе в защитном жесте. У самого выхода она останавливается.
– Ну что ж, – говорит она твёрдо. – Это твой выбор, Алекс Тейлор. Ты отказался от семьи ради своей идеи. Так тому и быть."
"Хлопает дверь, и я просыпаюсь. Моя подушка мокрая от слёз.
Кот сидит возле подушки и смотрит на меня своими загадочными потусторонними глазами. А я, не обращая на него внимания, бросаюсь к шкафу и достаю из него свой видавший виды саквояж. Он сейчас пуст, все мои немногочисленные пожитки сиротливо разложены по полочкам.
Когда меня нашли на крыльце приюта, я была завёрнута в обычные белые пелёнки. Ни вензелей, ни каких-либо амулетов, которые частенько находят рядом с брошенными детьми, при мне не было. Но на ручке был повязан…
Я разворачиваю тончайшую дорогую ткань, всматриваюсь в серебристую вышивку.
Перевожу взгляд на зеркало. В предрассветных сумерках цвет моих глаз почти неразличим. Но я и так знаю, что они глубокого синего цвета.
Это не может быть совпадением.
Уснуть больше не получается. Восход солнца застаёт меня сидящей на кровати со скрещенными ногами напротив кота.
– Не знаю, как тебя зовут на самом деле, но лучше я буду называть тебя Сажиком, особенно при посторонних.
Кот не возражает. Впрочем, он вообще не реагирует на мои слова, то есть ведёт себя как и положено обычному коту – вылизывает свою мохнатую лапу. И это хорошо. Стоит сначала пообщаться с магистрами. Мне кажется, и Айленгор, и Мардего в состоянии понять.
