11
0
— Не больно-то вы ее жалуете, — усмехнулся Рауль, открывая перед ней дверь, чтобы она могла пройти с подносом.
— Не терплю тех, кто путается у меня под ногами, — уведомила его Маргарет, даже не удостоив взглядом.
И он все же не потащился за ней на кухню, хотя явно собирался. Возможно, боялся остаться наедине с алхимиком, который вот-вот проснется в самом дурном расположении духа.
Отвязавшись от надоедливого графа, Маргарет наконец смогла выдохнуть. Близость к Раулю Флери утомила ее, он вызывал в ней неодолимое желание держать спину ровно и следить за каждым своим словом, движением, чтобы не дать повода снова целовать ей руки или, что еще страшнее, дуть на ее волосы.
Она занялась ужином, однако мысли по-прежнему кружили вокруг этого человека, который казался по-настоящему сраженным горем, узнав в мумии своего гувернера. Сама Маргарет не понимала отца и не скорбела по нему, но меньше всего на свете ей хотелось бы, чтобы он вдруг оказался злодеем. Что она испытала бы, узнав, как он пытал и мучил людей? Каким бы потрясением для нее стало, если бы об этом проведал кто-то еще?
Ей не хотелось сочувствовать Раулю — еще чего не хватало! — но поневоле жалость нет-нет да и касалась ее сердца. Для изнеженного бесполезного аристократишки сегодня он держался довольно стойко, правда ведь? Расправился с кувшинкой — тут она улыбнулась — с таким героическим видом, будто победил дракона. Перепрятал мертвеца, без жалоб дошел до болота и обратно и даже сам тащил ведро.
Нет, не зря она сюда прибыла, оставив Пеппу без присмотра. При ближайшем рассмотрении Рауль Флери оказался вполне сносным кандидатом в мужья, а то, что беден, так что же. Доходов с шахты хватит супругам на долгую и безбедную жизнь.
По крайней мере, он не пустышка, сказала себе Маргарет. Нет, не пустышка.
Она принялась воображать, как обрадуется Пеппа, когда окажется, что больше нет никаких препятствий для ее брака. С каким гордым видом нашлепает везде фамильные гербы Флери и будет именовать себя графиней. В нынешние времена титулы ничего не стоят, но все еще подогревают честолюбие.
Эти мечты были прерваны появлением постанывающей и покряхтывающей Мюзетты, несчастной и виноватой.
— Заснула я, — призналась та, устало опускаясь на колченогий табурет, — видать, совсем стара стала. Вы уж не говорите хозяевам.
— Не скажу, — заверила ее Маргарет, отправляя в печь пирог из остатков груш, меда и сыра, — если вы подадите ужин вместо меня. Совсем я сегодня умаялась, бегая по поручениям их светлости. То ему чая, то компота, то булочек. А уж воды на свои умывания сколько извел, страх просто!
Мюзетта с готовностью согласилась.
***
В этот день Жан вернулся в замок один, привезя с собой записку от Жанны.
