11
0
— Мы просто поставим сахарницу возле первого попавшегося надгробия, — сказал он. — Нам ведь не обязательно идти очень глубоко? Мы ведь можем изучить алхимическую лабораторию при свете дня?
Маргарет подавила зевок — вот уже вторую ночь подряд вместо спокойного сна она получала сплошную суету. По ее мнению, за глухими стенами склепа не было разницы между днем и ночью, но она так устала, что склонна была согласиться с Раулем.
Осторожно ступая по гулкому камню, она вглядывалась в темноту, надеясь найти подходящее местечко, чтобы пристроить Глэдис. Во все стороны с тихим писком разбегались мыши, возможно, здесь обитал и кто-то покрупнее. Например, кроты или крысы.
С каждым шагом воздух становился все неподвижнее, все тяжелее. Казалось, он оседал на коже клочьями паутины. Маргарет даже начало казаться, что крохотные паучьи лапки шныряют по волосам и шее. Очень хотелось почесаться, но для этого она была слишком хорошо воспитана.
Наверное, семейство Флери собиралось плодиться и умирать до скончания веков, по крайней мере Кристоф оставил очень много места для своих потомков. Они шли уже несколько минут, а надгробий все не было. Только высокие потолки, серые стены и неприятные шорохи.
Наконец, луч света вырвал из темноты какую-то фигуру, и Маргарет невольно запнулась, вдруг испугавшись неизвестно чего. Откуда-то из дальних глубин памяти всплыли сказки, которые рассказывали на берегу. О злодеях, пьющих человеческую кровь, чтобы жить вечно, и о существах, пожирающих страхи.
— Отец, — разгоняя всякие глупости, проговорил Рауль громко и ясно, и Маргарет разглядела памятник: чуть меньше, чем в полный рост, но все же довольно крупный. Она подошла ближе, изучая локоны и плечи, надменный подбородок и тонкий нос.
— Вы красивее отца, ваша светлость, — вынесла она вердикт.
— Матушка разбавила южную ветвь Флери северной кровью, — ответил он и погладил бронзовое отцовское плечо. — Как по-вашему, Пруденс, понравится ли Глэдис последний приют возле своего хозяина?
— Этого мы никогда не узнаем, но вряд ли она сможет вернуться с претензиями, — ответила Маргарет, приседая возле надгробия. Оно было монолитно-гладким, выполненным из черного полированного камня, и несколько секунд ушло на раздумья: куда бы пристроить сахарницу? В итоге ее удалось засунуть в небольшую выемку у стены.
Выпрямившись, Маргарет обнаружила, что Рауль ушел дальше. Кажется, встреча с скульптурами родителей растрогала его. Он стоял возле гранитной женщины с простой прической, складки ее строгого платья струились, как настоящие.
— Она нас покинула, когда Соланж была совсем крошкой, — вздохнул он.
