11
0Она казалась такой уверенной в своей сдержанности, такой притягательной… Да нет, невозможно! Его первое влечение к ней и было основано на той зрелой чувственности, которая угадывалась под строгими платьями. Это уже позже Рауль разглядел и ее надежную простоту, и практичность, и острый ум.
За всю свою долгую жизнь, полную самых разных интрижек, Рауль никогда не связывался с девственницами. Много мороки, к тому же их головы вечно забиты всякой чепухой. Он предпочитал веселых дамочек, умеющих получать удовольствие в постели и не обремененных излишней моралью. И теперь ощутил щемящую неловкость и стыд: его флирт, намеки, пошлые комплименты показались фальшивыми и вульгарными. А уж ревность к прошлому Пруденс — и вовсе запредельной глупостью!
Нежданная невинность порождала смешанное: и еще более яркое желание, и колкое беспокойство. А если он покажется ей слишком грубым, слишком распущенным, слишком отталкивающим в своей искушенности? Сможет ли он быть достаточно нежным? Не разочарует ли ее?
Весь прошлый опыт вдруг оказался бесполезным и даже вредным, и сердце Рауля сжалось от мучительного сожаления: ах, если бы они пришли к их любви равными, впервые открывая ее для себя!
И пусть он чувствовал себя немного обманутым мистификациями Пруденс, но одновременно это известие придавало их отношениям новую чистоту и хрупкость.
— Я очень ясно вижу, кто вы есть, — проговорил он с улыбкой, за которой прятал настоящую бурю, сминавшую все его представления о женщинах, о себе, о прошлом и настоящем. — Будущая графиня Флери, женщина, которую я буду беречь и любить до конца своих дней.
И, легко коснувшись ее лба губами, он попрощался, торопливо направился прочь, пока эта улыбка не дала трещину, рассыпавшись глиняными осколками.
И запоздало вспомнил, что так и не спросил, куда она собирается. Наверняка к зеленщику или мяснику, ничего особенного.
***
Франсуа Лемьер обосновался в тихом, заросшем кипарисами и лавром переулке прямо за апсидой кафедрального собора. Парадному епископскому дворцу он предпочел скромный дом каноника, приглянувшийся ему за тенистый внутренний дворик и близость к соборной кухне, поскольку его единственный слуга не был силен в готовке.
Рауль мог бы найти дорогу сюда с закрытыми глазами — как часто он приезжал после долгих возлияний или бурных ночей, желая припасть к чему-то благостному и доброму.
Над выгоревшей черепицей слабо вился дым — значит, верный Мартен уже развел очаг.
Рауль прошел по каменной террасе. На скамье лежала забытая книга сонетов, заложенная пером, а рядом — покрытая разноцветной шерстью лежанка. Читал своим котам на ночь?..
Ему открыл сухонький, как вяленая оливка, старик в поношенном камзоле поверх ночной рубахи, шерстяных чулках и войлочных тапочках.
