11
0
— Так потому, что я не ерепенюсь. Во всем потакаю да соглашаюсь.
— Больно-то как, — в никуда пожаловалась Маргарет. — Даже вздохнуть полной грудью не могу, щемит.
— А и ничего. Поболит-поболит да отболит. Вы-то всяко на ногах устоите, не переломитесь. И тяжело в чужих людях служить, да некуда деваться.
Вернулась Пеппа, вероятно, услышала последнюю фразу, спросила нерешительно:
— Флери ведь хорошо с тобой обращаются? Насчет Рауля я не беспокоюсь, он с прислугой всегда вежлив, да и Соланж кажется безобидной. А вот Жанна мне кажется способной на грубость…
Вместо ответа Маргарет лишь усмехнулась.
— Ты бы лучше вернулась на побережье, — посоветовала девчонка доброжелательно, — сама ведь всегда жаловалась, что в Арлане тесно и душно.
— Надеешься и из города меня прогнать? Чтобы не шептались о том, что Жозефина Бернар выставила родную тетушку за порог?
Тут Пеппа забеспокоилась."
"— А ведь так и будут шептаться, — сообразила она. — Черт, и до чего неудачно, что ты устроилась к Флери, которые всегда на виду… Что, если я тебе заплачу за отъезд? Купишь себе клочок земли, как ты всегда и хотела, и забудешь обо всем.
— Заплати, — согласилась Маргарет. — Деньги мне сейчас не помешают.
— Я векселями! — Пеппу как ветром сдуло.
Нянюшка Латуш захихикала и погладила дорогую шерсть на рукаве нового платья своей старинной неприятельницы.
— Устоите на ногах, еще как устоите!
***
Лакеи вынесли из дома небольшой прочный сундук со всеми пожитками Маргарет и пристроили его в багажном отсеке экипажа Бернаров — не роскошного, а повседневного. Гаспар на прощание пожал ей руку, шепнув что-то утешительное на ухо. Заледеневшая, молчаливая, она приняла его знаки внимания равнодушно, только окинула напоследок взглядом уютный дом, которому отдала столько лет, и побрела по чисто выметенной дорожке к экипажу.
Прежде ее ниоткуда не выгоняли, и знать бы, что ее терзало в эти минуты сильнее: унижение, обида или горечь разочарования. За спиной хлопнула дверь, мягко протопотали по песчанику домашние туфли, а потом Пеппа с разбега коротко и сильно обняла Маргарет, оглушительно поцеловала в ухо и торопливо пробормотала:
— Береги себя, тетушка!
— И ты постарайся не наломать дров.
Раздраженно фыркнув, как норовистая кобыла, Пеппа унеслась обратно. Вот и распрощались, стало быть.
***
Рауль прогуливался по небольшому саду особняка на Закатной улице, когда Маргарет открыла калитку перед дюжими лакеями, тащившими внутрь ее немногочисленные пожитки.
Его светлости мгновения, чтобы разглядеть и поникшую фигуру, и сундук, чтобы его лицо потемнело, а на скулах заходили желваки.
— Да и черт с ней, с этой капризной девчонкой, — сказал он отрывисто. — Только не вздумайте переживать, моя Пруденс.
