11
0
— Вы как хотите, ваша светлость, — решительно заявила она, — а я немедленно отнесу эту дрянь к мастеру-артефактору, чтобы он избавился от фамильного проклятия. Не хватало еще, чтобы вы тут все переубивали друг друга.
— Вы верите в проклятия?
— А вы нет? После всего, что случилось?
— Прежде я считал подобные россказни глупыми суевериями. А теперь голова от всего кругом.
Она фыркнула.
— К нам вот однажды попала музыкальная шкатулка — так мы всем домом спать перестали. И ведь главное, она заводилась сама собой в предрассветный час, когда тени живут своей жизнью… Глупые суеверия, как же. Этот мир полон разных опасностей, вот что я вам скажу.
Она завязала мешковину в узел, взвесила тюк в руке и удовлетворенно кивнула.
— Вы знаете, где найти такого мастера? — на всякий случай спросил Рауль, хотя в глубине души и не сомневался в том, что Пруденс знает все.
— А то как же, — не подвела она, — на самой западной окраине, где заканчивается Овражный проулок. Жутковатое местечко — ни одной живой собаки или курицы, всех на ритуалы перевели тамошние, кгхм, умельцы…
— Я пойду с вами, — мгновенно проникся Рауль.
Она смерила его оценивающим взглядом, прикидывая надежность такой защиты.
— У меня и шпага теперь есть, — выдвинул он решающий аргумент.
— Необычная, — согласилась Пруденс.
— О, — Раулю было жизненно необходимо подготовить ее к сюрпризу, тихо дожидавшемуся своего часа в ее комнате — бочка пороха, к которой неизбежно подбирался фитиль. — Это очень любопытная вещица. Я приобрел ее у старика Готье в переулке Судьбы, это в Пор-Луаре… Прежде шпага принадлежала одному…
— Так вы кутили в Пор-Луаре? — быстро перебила она.
— Почему — кутил? — изумился Рауль. — Ничего подобного! Вел себя крайне прилично. Вы посмотрите на клинок — сплав силы духа и морской стихии, видите этот синевато-свинцовый отлив?"
"— Так-так, — прищурилась Пруденс, — значит, и шпагу следует проверить на проклятия. Я только возьму шаль и шляпку, — и она вышла из комнаты, не дав ему рассказать про шторм у скалы Гнилой зуб и хитрого пирата Леруа, разившего этим клинком предателей.
Что за женщина! Это ведь была потрясающая история, которую он повторял всю дорогу обратно, чтобы ничего не забыть и преподнести во всех красках.
И только спустя два суматошных удара сердца Рауль сообразил: Пруденс отправилась за шалью и шляпкой! К себе!
Ох.
Он застыл, боясь пошевелиться и не представляя, что ждет его дальше. Все было забыто: и шепот меча, и ярость портрета, и жалость к Жанне.
Минута сменяла минуту, и ничего не происходило, только Мюзетта забрала ведро и ушла вместе с ним.
