11
0И ее защитная колючесть таяла под напором чего-то очень простого и очень страшного.
Рауль отодвинулся первым, опасаясь, что его дерзость перейдет все границы. А Пруденс так и осталась недвижимой, ее широко распахнутые глаза смотрели на него со смятением и немым вопросом.
Не смея нарушить молчание, он только обреченно считал удары сердца — быстрые и тяжелые. Ждал. Пощечины, очередного презрительного фырканья, бегства, чего угодно.
Но Пруденс не двинулась с места. Она осторожно поднесла пальцы к своим губам, коснулась их ошеломленно самыми кончиками, дико взглянула на другую руку, все еще сжимавшую его кафтан, а потом мотнула головой, будто отряхиваясь после купания.
— Экое распутство в несусветную рань, — не выпуская Рауля из захвата своей ладони, удрученно проговорила она и зачем-то задрала лицо к солнцу, словно желая убедиться, что оно по-прежнему ярко светит, и призывая его в свидетели графского коварства.
— Помилуйте, Пруденс, — вырвалось у него искреннее, — это был самый целомудренный поцелуй в моей жизни.
Она покосилась на него с осуждением.
— И с чего это вы вдруг церемонии решили развести?..
Он засмеялся, громко и с облегчением, а потом его сердце совершило кульбит и зависло верхом вниз, потому что ладонь на лацкане потянула Рауля к себе, вовлекая в новый поцелуй.
Он пах полынью и соленой горечью маслин, звучал прерывистым тяжелым дыханием и совсем уж далеким пением птиц, ощущался плотностью корсета на ее талии и мягких волос под ладонью, он был настолько земным, настоящим, необратимым, влажным и теплым, что время потеряло всякий смысл.
— Пруденс, — прошептал Рауль, прижимая ее к себе, кутая в свои объятия, как в ту самую шаль, которая когда-то согревала его, — моя прекрасная Пруденс. Что бы я делал здесь без вас — наверное, действительно бы спятил.
— Как по мне, вы совершенно точно спятили, — ворчливо отозвалась она, позволив им обоим довольно долгое, крепкое и спасительное объятие. А потом решительно вырвалась, встала, отряхивая крошки с юбок.
Пруденс словно заново обрастала броней, пряча недавнюю трепетность. Эту крепость несколькими поцелуями не взять, снова убедился Рауль, осада предстоит долгая и изнурительная.
— Вы куда-то спешите? — огорченно уточнил он. Ему было невероятно хорошо на этом валуне и совершенно не хотелось его покидать.
— Достаточно глупостей на сегодня, — строго сказала Пруденс, обернулась к махине замка наверху, потом к маслянистому блеску болота внизу. И призналась негромко: — Меня вот какая мысль тревожит, ваша светлость. Если все здесь зависит от крови Флери, то что будет, если мы капнем ее в болото?
— Зачем? — оторопел Рауль.
