Тетушка против

Младшая, взвизгнув, восторженно захлопала в ладоши, а старшая презрительно скривила губы.

— Прекрасно, — оживленно проворковала Соланж, поглаживая стоявшую рядом с ней массивную шкатулку из черненого дерева с неизменной позолотой и изображением герцогской короны на крышке, — этих денег нам хватит, чтобы продержаться до моего замужества. Как это прекрасно, Рауль, что мы все вернемся к светской жизни. Признаюсь, загородная скука сводила меня с ума.

— Флери на побегушках у этого выскочки? — яростно прошипела Жанна. — Я еще понимаю — служить королю, раз уж тебе так приспичило, но Лафону? Право, Рауль, ты огорчаешь меня.

— Ну перестань, — взмолилась Соланж, — зато мы снова будем жить в Арлане. По правде говоря, Жозефина Бернар — не лучшая партия в этом городе. Заполучив благосклонность герцога, Рауль сможет претендовать на руку кого-то побогаче!

— Хватит меня продавать, — устало попросил он.

— Но, братик, — цинично ответила Соланж, — мы ведь все выставлены на продажу.

— Кроме меня, — отрезала Жанна. — Я скорее уйду в монастырь, чем выйду замуж за человека без титула.

— И сможешь там только работать без пострига, — съязвила Соланж, — потому что я не выдам ни монетки на вступительную дотацию.

— Почему ты решила, что можешь распоряжаться всей выручкой за вино?

— С того, что ты даже ехать к Лафону не хотела! Смиритесь с тем, что я самая практичная из вас.

— Согласен, — кивнул Рауль. — Соланж, ты единственная, кто смотрит на вещи трезво. Даже чересчур трезво, как по мне.

Жанна отвернулась к окну, не желая продолжать беседу с такими бестолковыми родственниками.

***

Едва экипаж остановился у дверей замка, как с запяток спрыгнул мальчишка-лакей, вместе с сестрой-горничной доставшийся Флери от герцога, и открыл дверцы для господ.

Рауль подозревал, что излишне молодые слуги были плохо обученными и бесполезными, ведь с хорошими никто не расстанется так просто. Однако они согласились ехать в эту глушь, и это перевешивало все их недостатки.

В холле обнаружилась Пруденс, яростно сражающаяся с паутиной, заполонившей все углы. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, она прикрыла свое простое платье грубым фартуком, а волосы чепцом. Рауль припомнил скромный саквояж, с которым эта женщина прибыла, и задумался о том, есть ли у нее возможность раздобыть себе еще одежды.

Обернувшись на шум, Пруденс опустила палку с намотанной на нее тряпкой и изобразила короткий книксен.

— Вот вам, — сказал Рауль и подтолкнул вперед горничную, — распоряжайтесь.

— Я личная прислуга, а не уборщица, — пискнула та.

— Я тоже сиделка, а не уборщица, — проинформировала ее Пруденс, — за мной, девочка.

И направилась в сторону кухни.

— Я буду у себя, — крикнул Рауль, — загляните ко мне, когда найдете на меня время.