Тэсса на краю земли

— Простите, — сказала Тэсса, пожимая руку пухленькой хозяйке, — он у нас художник.

Они с Фрэнком позаимствовали фермерский фургон для перегонки скота и повезли корову с козой в Нью-Ньюлин, а Холли даже, кажется, не заметил их отъезда, торопливо зарисовывая дерево на обратной стороне памятки для раскаявшихся нарушителей — все, что ему удалось раздобыть в бардачке пикапа.

— Может, не будем забирать его обратно? — с надеждой предложил Фрэнк.

— В тебе говорит классовая ненависть, — засмеялась Тэсса. — Собственная конюшня и пони у любого могут вызвать вспышку агрессии.

— Да, — коротко согласился Фрэнк, — в этом все дело.

— Что это за кособокую скотину вы мне притащили? — с упреком спросила Бренда, когда они подъехали к ее дому. — Прежняя телочка у меня была ладная и кроткая, а у этой и взгляд дурной, и морда хамская.

— Значит, вы с ней поладите, — заключила Тэсса, таща на веревке упершуюся на месте козу.

Одри выглядывала из сада, и ее физиономия вся была перемазана вишневым соком. От Фрэнка она старательно загораживалась ладонью. Корзинка с младенцем стояла на веранде в тенечке.

Тэсса привязала веревку на колышек забора, прошла по двору и заглянула в корзинку.

Девочка — человек человеком — едва слышно гулила, хлопая крохотными ресничками.

— Надо бы еще парочку младенцев в Нью-Ньюлин завезти, — требовательно велела Бренда. — Как ребенку расти без сверстников?

— Младенцев не продают на базаре, — оторопело ответила Тэсса. — Где я вам должна раздобыть друзей для Жасмин?

— А это уж ваши мэрские заботы, — отрезала Бренда. — Выполняйте свою работу, обеспечивайте деревню всем необходимым!

— Младенцы — это не предмет первой необходимости, — запротестовала Тэсса.

 — Асфальт — да. Младенцы — нет.

— В таком случае, нам нужен новый мэр, — заключила Бренда свирепо.

Корова, которую Фрэнк вел к лужайке за домом, трубно замычала в знак согласия.

— Я же говорила, — обрадовалась Тэсса, — что вы поладите!

На обратной дороге Фрэнк успел занять место за рулем, и Тэсса не стала возражать.

Он был раздражен и угрюм — и ничего не мог с собой поделать.

Холли Лонгли, как яркий и бестолковый попугайчик, все время путался под ногами и вился вокруг Тэссы.

Хоть он и утверждал, что ведет образ жизни евнуха, Фрэнк ему ни на йоту не верил. Нельзя жить в одном доме с такой женщиной, как Тэсса, и оставаться верным столь нелепым принципам.

Кровь бродила у Фрэнка в жилах, хмелем разгоняя здравый смысл. Умом он понимал, что Тэсса из тех, кто сама решает, кого пускать в свой дом, свою постель и свою жизнь, но первобытные инстинкты кричали о том, что соперника надо устранить любой ценой.