Тэсса на краю земли

Холли вдруг вскочил с кровати и понял, что ему немедленно, без промедления нужно исправить картину «Томное утро после долгой пьянки», о которой он уже и думать забыл.

Но даже в том лихорадочном состоянии Холли взял с собой самое важное.

Почти не чувствуя тяжести, он поволок свои рабочие инструменты в дом, не потрудившись захлопнуть дверь машины.

На пороге чужой спальни Холли выдохнул, зашелся от ужаса — как, ради всего святого, он сможет находиться внутри? — потом толкнул ногой дверь и втащил ящики внутрь.

Голову будто тиски охватили, и он торопливо открыл все окна — влажный свежий воздух ворвался в спальню, и стало чуть-чуть полегче.

— Ох, — Холли изможденно протер мокрый лоб, — ладно.

И схватился за свои кисти, как средневековый рыцарь за меч.

Фрэнк был крепким мужчиной, но тридцать часов дороги все же изрядно его измотали."

"Тэсса, бодрая и собранная, за руль его так и не пустила и выглядела так, будто ее задница вовсе не отваливается.

В Эксетер они въехали в три часа пополудни, и огромный линкольн каким-то чудом впихнулся на маленькую стоянку возле первого попавшегося мотеля.

Она заказала мойку автомобиля, достала из его недр два объемных чехла для одежды и подмигнула Фрэнку.

— Обратно поедем с остановками, — утешила она, поднимаясь в номер, — покойникам спешить некуда.

— Так ведь разлагаться будет.

Тэсса оглянулась на него, и глаза ее весело блеснули:

— Не переживай об этом. Покойники, считай, моя основная специализация.

В чехле, который вручила ему Тэсса, были черный строгий костюм и белая рубашка. В пакете — блестящие черные ботинки. Приняв душ и облачившись во все это, Фрэнк ощутил себя страховым агентом.

Тэсса уже ждала его за дверью, нетерпеливая и решительная. Ее волосы влажно блестели, собранные в строгую прическу. На ней тоже были темный строгий костюм, белая рубашка и даже галстук.

— Послушай, Фрэнк, — сказала она, когда они снова забрались в линкольн (Фрэнка передернуло от омерзения — он уже ненавидел этот автомобиль), — мне нужно, чтобы ты посмотрел в глаза одной женщине по имени Марта Бертон.

Он промолчал.

Фрэнк никому прежде не позволял использовать себя таким образом — а уж предложений было предостаточно. Как от криминальных структур, так и полицейских.

И те, и другие не стеснялись применять угрозы и физические средства убеждения, но так ничего и не добились.

— Да ладно тебе, — лихо выруливая со стоянки, раздраженно буркнула Тэсса. — Если уж с тобой приключилась такая пакость, то пусть она хотя бы приносит пользу людям, иначе совсем обидно.

— Каким людям? — неохотно поинтересовался Фрэнк. Ему совершенно неожиданно стало обидно, что в эту долгую поездку его пригласили исключительно из-за особенностей его взгляда.