Тэсса на краю земли

Кто-то кого-то насиловал, и кто-то кого-то убивал.

Перевернувшись на удобной кровати, Фрэнк уставился на сизое унылое небо, за которым не было видно солнца. Он любил такую погоду — пасмурную и безрадостную."

"Номер в пансионате казался чужим и ненадежным — словно Фрэнка вот-вот выгонят отсюда на улицу. Тэсса Тарлтон просто сорвала с доски ключ и кинула его Фрэнку. Про оплату она ничего не сказала.

Денег у него было немного.

После того как тяжелые серые двери тюрьмы с грохотом захлопнулись за спиной, Фрэнк некоторое время так и стоял на голом асфальтовом участке без всякой растительности.

Воздух показался ему разреженным, как на большой высоте, и, как на большой высоте, у Фрэнка закружилась голова. Позади остались лабиринты бараков из красного кирпича, пять покушений на его жизнь и три попытки ослепления. Фрэнку пытались вырезать глаза, выколоть их и плеснуть в них кислотой.

Но на мгновение, на короткое невыносимое мгновение захотелось заколотить руками по серым бронированным дверям и попроситься обратно. В ад, где количество самоубийств и убийств втрое превышало британскую статистику.

Где персонал не выдерживал, сходил с ума и устраивал забастовки. Кроме забастовок, надзиратели срывались и на своих подопечных — били озлобленно, по-звериному и без всякого повода. Фрэнку еще и мешок на голову надевали, чтобы не встречаться с ним взглядом.

И все же это привычное бессмысленное насилие пугало в ту минуту Фрэнка меньше, чем огромный и недружелюбный мир, наедине с которым он оказался.

Взяв себя в руки, он решительно зашагал к желтым автоматическим турникетам, полностью уверенный в том, что сейчас охранники засмеются и вернут его обратно в камеру.

Но железяки лязгнули и открылись.

До ближайшей автобусной остановки было четыре минуты пешего хода, и Фрэнк поймал себя на том, что плетется нога за ногу.

Потом он тридцать минут трясся в автобусе, уставившись в окно, но все равно напрягался каждый раз, когда к нему кто-то приближался.

Старенький мамин дом, узкий и тесный, за прошедшие годы совсем облупился.

Прежде, когда Фрэнк был еще маленьким, у них был уютный особняк с лужайкой и видом на реку Эйвон. Все закончилось в тот день, когда он взглянул в смеющееся лицо отца, а тот возьми да и выложи, что у него давно роман с соседкой и что он уже почти решил уйти от мамы, да только она очень не вовремя залетела.

И они с мамой переехали в эту лачугу, а потом родился Алан, и денег совсем не стало.

Фрэнку было пять, и тогда он еще не понимал, почему мама все время злится на него, почему отворачивается и велит ему смотреть в пол. Зато он запомнил первую оплеуху — в тот раз, когда не послушался и упорно поднимал лицо, ища материнского взгляда.