3
0
Холли проснулся, когда Фрэнк уже почти разгрузил багажник пикапа — ящики с шампанским, коробки с провизией, какие-то котомки, контейнеры, пакеты.
— Что здесь такое? — крякнув от натуги, спросил он, принимая очередной груз.
— Не знаю, — зевнул Холли. — Может быть, глина?
Он сел на заднем сиденье, моргая и тяжело просыпаясь.
— Глина? — рычащим голосом повторил Фрэнк.
— Иногда я занимаюсь лепкой… ну знаешь, чтобы размять пальцы… Будь так добр, отнеси ее на веранду. Я устроил там нечто творческой мастерской…
Дальше Фрэнк не слушал.
Пони! Глина!
Когда он вернулся во двор, Холли уже гладил Стюарта по холке, отгоняя назойливо лезущих к ним к пикси.
— Кыш! — кричал он. — Вы забрали мою машину! Моего пони вы не получите!
Фрэнк подошел к ним ближе, примерился, схватил ту пикси, которая была покрупнее, и поднес ее к своему лицу. Глаза в глаза. Пикси заверещала, вырываясь, и он разжал кулак. Суматошным роем стая унеслась опять в машину и там возмущенно загудела.
— А если они будут мстить? — опасливо спросил Холли.
— Ну, — Фрэнк недобро усмехнулся, — пусть.
Холли помолчал, встревоженно в него вглядываясь, словно ища подтверждения тому, что Фрэнк способен постоять за себя.
— А где Тэсса? — маятно вздохнув, спросил Холли.
— Сказала, что вся запылилась, и отправилась поплавать.
— В море? — изумился Холли и задрал голову к небу. — Но ведь гроза идет!
— И куда ты загонишь свою клячу? В гараж? В свою спальню? Оставишь на улице?
— Ой, — глаза Холли округлились, — куда?
— Чучело, — вздохнул Фрэнк, — отведу пока Стюарта в коровник к невыносимой Бренде. Авось его там не забодают.
"Когда Фрэнк со Стюартом ушли, Холли еще немного постоял, разглядывая темнеющее небо.
После короткого сна он чувствовал себя бодрым и свежим. Множество пейзажей, которые они сегодня видели, теснились в его голове, но он знал: их время еще не пришло.
Они потом появятся на свет — в том или ином виде.
Идеи, образы, сюжеты так и вертелись туда-сюда, и порой Холли изрядно уставал от этого калейдоскопа.
— Хорошо быть Фрэнком, — пробормотал он, направляясь к морю. — Зыркнул своими глазюками — и все перепугались. А мне страдай от славы мирской…
Это было кокетство: от славы Холли не страдал, он ею наслаждался.
Ему нравилось, когда его любили.
И очень огорчил тот факт, что Тэссу все вокруг — ненавидели.
Холли бы не пережил подобного, а бедная девочка держалась так мужественно, что у него сердце разрывалось.
Раньше он как-то не особо задумывался о том, что именно устроила Тэсса в Лондоне и как люди к этому отнеслись. Видел газетные заголовки, конечно, но отворачивался. Попадал на новостные сюжеты и переключал каналы.
Холли не любил трагедий.
