3
0
Поначалу он, как и Бренда, обитал в пансионате при кладбище, и они даже некоторым образом дружили — два человека, утратившие своих вторых половин, с которыми худо-бедно прожили несколько десятков лет.
Глупо было строить свои дома близко друг к другу, но тогда Джон еще ничего не знал о том, что если хочешь стать человеку врагом — стань ему соседом.
Бренда просыпалась очень рано и любила громко включать музыку, когда работала в саду. Невыносимые гимны «Квин», а то и вовсе «Рамштайн» (ужас!) прерывали сладкий сон Джона. Он бы выбрал оперу или классические симфонии, если бы его кто спросил, а вовсе не это непотребство.
Многочисленные цветы из сада Бренды призывали шмелей и пчел. Корова мычала, а еще распространяла запах свежего навоза.
И вот теперь старая перечница где-то раздобыла себе младенца, и противная, как и все подростки, девчонка Одри сновала туда-сюда по участку, громко разговаривая с коляской.
Нет, все это было совершенно несправедливо, однако блинчики Бренды по-прежнему оставались шедевром.
— Ешь, древняя ты калоша, — приветствовала его Бренда, появляясь без всякого на то разрешения на его веранде.
— Что за рев разбудил меня поутру?
— Это всего лишь Джеймс Стюарт, наш мальчик-зомби, пытался доить корову. Нынешние дети такие неумехи, — ответила Бренда сурово и поставила тарелку на деревянный стол. — Я его прогнала.
Конечно, легко ей быть щедрой и угощать соседей едой, когда ее дом после стольких лет тишины стал живым и наполненным голосами.
Джон перекатил желчь на языке и уже собрался сказать что-то особенно гадкое, как раздался голос Тэссы Тарлтон:
— Джон! Вы здесь? Мне нужно у вас кое-что уточнить…
Она появилась из-за калитки, небрежно держа под мышкой очаровательного малыша — у Джона болезненно заныло в груди, — который висел тряпичной куклой, но сосредоточенно глазел по сторонам, любопытно и хмуро.
— А, Бренда, и вы здесь, — сказала Тэсса, — очень хорошо. Вы знаете, что на вас подана жалоба? Говорят, вы издеваетесь над Жасмин. Мне нужно кое-что уточнить. Вы позволите?
Тэсса села за стол, пристроила ребенка у себя на коленях и достала из кармана маленький мятый блокнот.
— Я издеваюсь над младенцем? — отмерла остолбеневшая было от возмущения Бренда. — Да как только у этого старого сморчка язык не отсох!
— Стало быть, не издеваетесь? — уточнила Тэсса невозмутимо."
"— Что… кто это? — взволнованно спросил Джон, не спуская жадного взгляда с мальчугана. На его голове топорщились мягкие волосики, темные круглые глаза блестели, а крохотные ладошки сжимались в кулачки, как будто малыш сердился.
