Терновый венец

Вот почему Доминик так спокойно реагировал на происходящее, в том числе и на растущие вокруг трона трупы. Не потому, что был тем, кто убивал, а потому, что сам однажды хотел умереть.

– Напротив, я ее жду. Не сейчас, не сразу после коронации – я дал себе срок насладиться всеми преимуществами полноценной жизни. Малодушно, знаю, – он улыбнулся уголками губ. – Бадб никак не может принять эту мою слабость. Но однажды я доведу задуманное до конца, и она мне в этом поможет.

– И тогда королем Пропасти впервые станет лич.

Лич, который сможет править едва ли не вечно.

– И темный друид, – в его голосе, обычно безвкусном, как проточная вода, прорезались мечтательные нотки. – Этим я хочу донести до других, что жаждать силы – это в нашей колдовской природе. Неважно, родились мы рассветными или полуночными. Желание обладать бесконечным могуществом – это то, что роднит всех нас.

«Не всех».

Морриган отчего-то стало тошно. От этих игр в жизнь и смерть, недоступных обычным людям. Было бы лицемерием утверждать, что она постоянно думала о тех, чья жизнь закончится с последним ударом сердца, кому останется только бесцельное блуждание в мире теней или же вечный покой в темнейшей Юдоли. И никакого посмертия, существования в обличье ревенанта, доступного полуночным ведьмам и колдунам.

Но то, как невозмутимо и деловито Бадб и Доминик подходили к вопросу, то, как охотно новый король Пропасти собирался променять жизнь – настоящую жизнь! – на почти вечное посмертие, вызывало в Морриган внутренний протест.

Эта комната пропахла смертью. Смертью пропахли и стены дома. И сам Доминик в глазах Морриган стал ее воплощением.

– Что ж, теперь вы на шаг ближе к исполнению желания.

– Я бы даже сказал, на десятки шагов.

Морриган простилась с Домиником, поднялась по лестнице, спиной чувствуя его взгляд. В коридоре второго этажа налетела на Дэмьена. Замерла на мгновение, глядя в его глаза. А потом, не давая себе шанса передумать, порывисто шагнула к берсерку и, обвив рукой его шею, приблизила свои губы к его губам.

Призывно прошептала:

– Мы можем закончить то, что начали. Там, у Колдуэлла.

– Морриган…

Заслышав в голосе Дэмьена сталь, она вспыхнула и со злостью его оттолкнула.

– Проклятье, да что с тобой не так?

Морриган не узнавала его, не понимала, что с ним происходит. А ведь когда-то она гордилась своей способностью понимать мужчин. Неужели теряет хватку?"

"Она чувствовала то влечение Дэмьена, то исходящий от него холод. Будто думая о ней, подпуская ее ближе установленных в его разуме границ, он злился на самого себя. У всего этого должна быть причина. Даже когда люди ведут себя, как полные идиоты, часто оказывается, что повод для такого поведения у них все-таки есть.