2
0Прошептав заклинание, Морриган вынырнула из глубин мира теней. Несколько секунд пыталась докричаться до мужчин по ту сторону двери – голос до последнего подводил.
– Ты в порядке? – с тревогой спросил Ник, наконец ее услышав.
– Как тебе сказать, – пробурчала Морриган. Сказала, уже громче: – Великолепно.
Она без труда нашла, как отключить магическую защиту – нужный рычаг прятался за одной из картин, которыми были увешаны стены.
Самая невообразимая троица на свете – ведьма, берсерк и полицейский – рассредоточилась по квартире Колдуэлла. Первые двое, похоже, служили исключительно телохранителями третьего. Не зря Ник считался одним из лучших следопытов Кенгьюбери: сотканный из тэны След привел его в дальнюю комнату, к встроенному в стену сейфу, традиционно для Колдуэлла спрятанному панелью.
Церемониться Дэмьен не стал – разъярившись, просто вырвал дверцу. А внутри сейфа – целый арсенал. Чары, чары, чары. Филактерии – дорогие и не очень, грубоватые и изящные, на любой вкус и цвет. И на размер кошелька, разумеется. На каждом – огамические знаки.
Как оказалось, Дэмьен знал тайнопись друидов лучше Морриган. С его помощью она отыскала среди множества других «чары кладбищенской смерти» и «утопленника», «чары куколок вуду», «кровопийц» и «некрочары».
Все виды чар, выбранных Колдуэллом в качестве причин смерти представителей Высокого Собрания.
Она не нашла только чар, каким-то образом связанных со снами и смертельными кошмарами. Впрочем, совсем не удивительно: судя по тому, что о подобных чарах не слышал никто из заклинателей Пропасти, они просто невероятно редки. Или вообще уникальны. Должно быть, на Руану Колдуэлл потратил последнюю – или даже единственную в своем роде – коробочку с чарами.
Нашлось и еще кое-что любопытное. А именно, толстая папка со спектрографиями, мемокардами с именами колдунов-целителей, вырезками из книг и медицинских журналов. Содержимое папки объединяли три темы: магические болезни, последствия неверно проведенных ритуалов и… греческие ламии.
– Что такое?
– Похоже, Колдуэлл страдает от какой-то странной болезни или… – Морриган пробежалась взглядом по очередной записи, – результата сильного проклятия.
– Читай, – требовательно сказал Дэмьен. – Это поможет нам найти его слабость.
– А я что делаю? – огрызнулась она."
"Морриган нашла что-то вроде… нет, не дневника, такое явно не в стиле Колдуэлла, а скорее отчета, набора последовательных заметок о его состоянии после неких, оставшихся за кадром, ритуальных действий. Жар, головокружение, ощущение нереальности происходящего, спутанность сознания и даже галлюцинации. Из череды сухих заметок выделялась одна.
«Я должен был стать змеей, но они, змеи, стали мною. И они постоянно голодны».
