Терновый венец

Из рук выбили пакеты, а ее саму за локоть затащили в полутемный проулок. Сердце в страхе забилось, но Анаконда помнила: змеиная сила все еще с ней.

– Что, черт возьми, ты творишь? – спросил знакомый вкрадчивый голос, в котором плескалась ледяная злость.

Леон Колдуэлл собственной персоной.

– На моем месте мог быть трибун. Ты и представить себе не можешь, как ты наследила. За тобой тянется не просто шлейф из тэны. Целые, черт возьми, облака!

Анаконда не чувствовала себя виноватой. Вместо стыда в ее сердце кипело торжество. Дойл оказался неправ – она вовсе не безразлична Леону.

Жаль только, Дойлу об этом уже не сказать.

– Ты неосторожна. Чертовски неосмотрительна.

– Как вы узнали? – дрогнувшим голосом спросила Анаконда.

Только Колдуэлл, единственный на всем белом свете, способен вселить в нее страх. Своей давящей беспрекословной силой. Своей властью и ледяным взглядом глаз, который сейчас полоснул по ее лицу.

– Мне многое известно. Очень многое. И да, я следил за тобой. С той самой минуты, когда понял, кто ты, – в его голосе снова звучала сталь, сменившая присущую тембру бархатистость.

Анаконда с поднявшимся из нутра к горлу ужасом обмерла. Теперь она его узнала.

Колдуэлл распахнул рубашку резким рывком, пуговицы с треском отлетели. Анаконда заворожено, как кролик перед удавом, уставилась на его живот – гладкий, твердый, с обрисованными линиями пресса. Мгновение ничего не происходило, а потом…

Под кожей что-то зашевелилось. Из плоти Колдуэлла начали вылепляться змеи. Их было шесть, как она и помнила, и одна – с отрубленной головой, просто шевелящееся в воздухе тело. Змеи не нападали, они танцевали в воздухе, чуть покачиваясь и слепо высматривая добычу.

– Я тот, кто сотворил тебя, Анаконда. Я – твой создатель.

Она отчаянно пыталась собрать воедино разбегающиеся мысли. Отступила назад – пришло время вины."

"– Я… боги… простите. Я причинила вам боль.

Из глаз Леона ушли сталь и ярость.

– Оно того стоило, – он сказал эти слова с присущей ему холодностью, но для Анаконды они прозвучали, как музыка.

Колдуэлл шагнул к ней и снова – как тогда в клубе, когда он впервые ее и признал – коснулся щеки тыльной стороной ладони. И лишь теперь Анаконда осознала, как же та холодна. Она и сама словно оледенела, перестав чувствовать жар собственных щек.

Два змея с человеческой кровью или же два человека – со змеиной – стояли друг напротив друга в полнейшей тишине.

– Кто вы? – прошептала она.

Невольно вжала голову в плечи, боясь оскорбительным, неосторожным вопросом пробудить в нем злость. Она не боялась ярости, воплощенной в его змеях. Она страшилась стать для Леона разочарованием. Ведь именно он подарил Анаконде ее новую красивую жизнь…

– Ошибка природы, – с глухой болью прошептал он, не отнимая руки.