9
0И продолжится оно, вероятно, до тех пор, пока дух не передаст Клио нужное воспоминание.
Камлание началось, когда Кьяра взяла в руки бубен и под созданный ею ритм затянула диковинную песню. От ее низкого, глубокого голоса по спине пробежали мурашки. Кьяра начала танцевать, ее движения были изломаны, и отчасти из-за них, отчасти из-за вплетенных в косу перьев она напоминала Клио гигантскую мифическую птицу. Той, привыкшей летать, обрезали крылья, и сейчас она, вздрагивая и издавая долгий крик, пыталась снова подняться в небо."
"Тягучая песня странно действовала на Клио: сознание вдруг поплыло, собственное тело казалось чужим, голова – ватной. А Кьяра, закончив танец, рухнула на колени. Но в бубен не перестала бить и петь не перестала. Теперь она покачивалась из стороны в сторону под все тот же непрекращающийся ритм, и Клио поймала себя на том, что невольно пытается подражать шаманке. Не пускаться в пляс, а покачиваться в некоем колдовском трансе.
Глаза Кьяры закатились, показались белки. Бубен с грохотом рухнул на пол.
– Голубка, улетай и закрой глаза, – слабым голосом попросила Клио.
Последним, что она видела перед тем, как ее черным пологом накрыла слепая темнота, оказалась падающая вслед за бубном Кьяра.
А потом ночь стала днем, а Клио Блэр – собственной матерью.
Мелькали видения, перед глазами проносилась череда мужских лиц. Разбросанные во времени и пространстве видения переносили ее то на поле битвы, то в величественный замок, то – всеединая богиня! – в неизменно роскошные опочивальни матери. Силой мысли, сплетенной с волей Кьяры, Клио отторгала их одно за другим. Пока…
Она не знала, чьими глазами смотрит на маму. Дух не оглядывал себя, не смотрел в зеркало, а управлять им Клио не могла. Она сейчас – лишь безвольный свидетель жизни собственной матери, крохотного ее отрезка. Сколько лет Бадб в этом воспоминании и не скажешь – после двадцати пяти Леди Ворон стареть перестала. Единственное, что отличало ее от той, что Клио привыкла видеть рядом, – румянец на щеках. Явный признак, что эта Бадб еще не умирала.
Фоном для воспоминания духа служил высокий арочный зал, полупустой и гулкий. Бадб, хрупкая девушка с волевым лицом, замерла у окна. Рядом с ней стоял мужчина.
Если бы Клио могла дышать, задохнулась бы от волнения.
Однако в воспоминаниях за нее дышал тот, кому они принадлежали. А потому все, что оставалось – вглядываться в облик того, кто мог оказаться ее отцом. Высокий, крепкий, с жестким выражением лица – прямо-таки олицетворение силы. Одна рука покоится на рукояти клинка, другая бережно обнимает Леди Ворон за талию.
– Нужно выступать на рассвете, миледи. Моему войску ваше присутствие необходимо как воздух.
Если бы могла, Клио бы улыбнулась.
