2
0Эти крысы не способны на ближний бой. Они трусливо бьют с расстояния. Слышишь, как хрипит? Он это заслужил.
Да, я слышала. Хрип сводил с ума. Он будет сниться в кошмарах: страшный, натужный сип, который издавал Андрей, пытаясь вдохнуть.
— Пожалуйста, прошу вас, — скороговоркой залепетала я, — я сделаю все, что хотите… Все, что хотите, отдам, только дайте ему дышать!
Он оценил мои мокрые щеки.
— Если хочешь, чтобы твой любимый жил, ты должна правильно себя вести. Будешь послушной, делаешь то, что тебе говорят. Если тебе сказали выпить таблетки, ты их выпьешь. Ты не будешь убегать.
Меня быстро убедила тень повешенного Андрея. Пока он брыкался, я поняла все за секунду.
— Да! — разрыдалась я.
Власов рассматривал меня со снисходительной улыбкой.
— Перережьте веревку, — разрешил он.
Натянутую веревку перехватили ножом. Андрей упал боком, плечом врезался в землю, и раскашлялся, глубоко заглатывая воздух.
— Посмотри, в кого ты превратился, Ремисов. Днище.
Я думала, он не встанет, но когда Власов подошел, Андрей перевернулся на бок и приподнялся, упираясь в землю скованными руками.
— Хочешь еще сильней унизить? — зло спросил он, глядя на врага снизу вверх. — Ну валяй, мне все равно.
Они были за пределами террасы, и Власов обошел полулежащего Андрея.
— Зачем мне тебя унижать? — усмехнулся он и расстегнул ширинку. — Ты и так полное ничтожество.
Он помочился Андрею на спину, и сухую землю рядом."
"— Молодец, что пришел, — закончив, Власов застегнул ширинку. — Теперь будешь работать на меня. Твоя девчонка останется у нас. Заканчивайте. Девочка может попрощаться, если не брезгливая, а после отвезите его в город.
Власов ушел по направлению к машинам и скрылся в темноте.
Пока он издевался, я держалась.
Теперь из меня будто вынули позвоночник. Когда приходится глотать унижения, потому что не можешь ответить — это разрушает. И когда приходится смотреть и невольно участвовать — разрушает тоже.
— Поднимайся, — меня уводили первой.
Ноги затекли, живот я не чувствовала. Ребенок больше не двигался, и я положила руку сверху, чтобы хоть так ощущать связь.
— Нам разрешили попрощаться, — напомнила я охраннику, который не воспринял всерьез слова шефа и намеревался увести меня к седану.
Я имела на это право, хотя Андрею, думаю, больше хотелось, чтобы я ушла. Он кое-как сел в пыли, когда я опустилась на колени. Еще ловил воздух ртом, вздрагивая всем телом — инстинкт заставлял. Вблизи несло мочой и кровью. На шее осталась петля с отрезанным концом, а под ней — багровый ожог от веревки. Я нащупала узел под подбородком, с трудом растянула, ощущая, как под пальцами жадно раздувается горло.
— Как ребенок? — просипел он.
