2
0
Он направился к дверям и я обернулась, с мольбой глядя ему в спину. Я видела тоненькую золотую полоску на пальце. Женат. Может и дети есть — должны быть по возрасту. Не изверг же он, издеваться над беременной, хотя кто знает… Я боялась давить на жалость, не уверенная, что он не разозлится сильней.
Он рад, что я в его руках. Враг Андрея."
"Что с ним сделают? Для чего пытаются выманить?
— Займитесь ею, — услышала я в коридоре.
В кабинет вошел мужчина, который привез меня, по выправке и тому, как обращался с шефом, я запоздала поняла, что это охранник. С ним была суровая женщина за пятьдесят — кто-то из штата обслуживания, судя по форме, которое напоминало платье горничной.
— В ванную, — голосом надзирательницы из колонии для несовершеннолетних велела она.
— Зачем… — пролепетала я.
— Потом вопросы задавать будешь.
Мужчина остался в дверях, а она завела меня в ванную и загородила проем, уперев руки в бока. Ростом она была с мужика и руки, как у молотобойца. На полке лежала стопка одежды: что-то вроде ночной рубашки и розовый женский халат.
— Сбрасывай все. Поживее, — в голосе ноль сочувствия, хотя тоже женщина.
У меня задрожали губы. Я чувствовала себя униженной и, закусив губу, чтобы не разреветься, сняла халат. Она покрутила меня, проверила волосы — довольно профессионально обыскала.
— Трусы тоже. Все снимай.
— Это издевательство, — процедила я. — Меня похитили.
На лице даже мускул не дрогнул. Опустив глаза, я сняла трусы и приняла протянутую мне ночную рубашку. Мои вещи она отдала охраннику. До меня дошло, зачем меня обыскивали и меняли одежду — боятся, что на мне передатчик или маячок. Андрея здесь хорошо знают, и боятся.
Надзирательница отвела меня в обычную комнату и заперла на ключ.
Моя тюрьма? Охранник остался за дверью, в комнате я была одна. Прежде чем пошевелиться, я огляделась, как на минном поле. Комната немаленькая, пол паркетный, через французские окна лился свет. Широкая двуспальная кровать застелена красным, идеально натянутым покрывалом. Винтажный шкаф. Чайный столик с двумя креслами. Я подошла к окну. Идеально вымытые стекла создавали иллюзию, что их нет. Кресла стояли так, чтобы можно было пить чай и смотреть на сад.
Меня больше интересовал забор — слишком высокий, ворот не видно…
В замке заскрежетал ключ. Вошла надзирательница с подносом.
— Через полчаса заберу. Не съешь — твои проблемы, — предупредила она, оставила поднос на столе и вышла. Я окинула завтрак взглядом: молочная каша, ломоть хлеба, чай и несколько пакетиков сахара.
Есть не смогу.
Я нервно сжала пальцы, бродя по комнате. Если ухаживают — я пока нужна, хотя бы, чтобы показать Андрею — так я поняла из разговора.
