2
0
Набила рот печеньем и запила водой. Хочу нормальную кровать, врача, теплой еды и чая. А еще — не хочу расставаться, уходить из маленькой каморки, где я почти по-пещерному разрешилась от бремени, наедине с отцом ребенка.
Малышка задремала, и Андрей сел рядом. Нежно провел пальцем, отворачивая одеяльце, чтобы и я увидела сморщенное личико.
— На кого похожа? — тихо спросил он.
Я положила голову ему на плечо. Брови едва наметились — волоски еще прозрачные, ресниц не видно.
— На тебя, — ответила я.
Особого сходства я не видела ни с ним, ни с собой. Но приятно думать, что моя маленькая Анюта похожа на папу.
— Ты думаешь? — мы встретились глазами.
Я должна дочкой любоваться, но любовалась им. Аня останется со мной, а с Андреем у нас мало времени и оно тает с каждой минутой. В мягких глазах отражался блик от лампы. Ему правда интересно. Я вспомнила, как он возился между ног, подбадривая, а я боялась тужиться. Мне было стыдно, пока я не вспомнила, что рожаю его ребенка.
Мы никогда не будем чужими.
Что бы ни случилось дальше — не будем.
— Как две капли воды, — улыбнулась я.
Он потрепал меня по затылку, и поцеловал в лоб.
— Я тобой горжусь, — прошептал он. — Ты молодец, ты со всем справилась…
Я ждала, он вот-вот скажет: пора прощаться. Но мы остались до вечера. Постепенно темнело, снег поредел, и когда я вышла в коридор, он медленно сыпал в голубых сумерках за окном.
Я понимала, что прячемся мы не просто так. Чего-то ждем. И врач не приехал по серьезной причине, только Андрей этого не признает. Как всегда доброжелательный, спокойный, но у него был горький взгляд.
Когда полностью стемнело, он набросил пальто.
— Выйду покурить, и принесу тебе поесть.
Он не курил весь день. Не хотел оставлять одну или боялся, что днем и без прикрытия метелью его заметят. Ствол взял со собой, заправив за ремень.
В груди стало холодно от тревоги. Мы не расставались с тех пор, как я родила. Не хочу, чтобы уходил.
— Останься… — вырвалось само.
— Я быстро вернусь. Из еды осталось немного печенья, а тебе кормить. Молоко пропадет.
Я подошла с Анютой на руках и прислонилась к нему. Пальто пахло шерстью и сигаретами. Представила, что он уйдет, и я останусь одна с новорожденной дочкой.
— Мы от чего-то прячемся? — от страха пропадало дыхание.
Сейчас солжет.
Но Андрей молчал, гладя нечесаные волосы.
— Пока выходить нельзя, — признался он. — Я жду, когда вас смогут забрать. Надеюсь, сегодня ночью. Посмотри на меня.
Когда я подняла влажные глаза, он сделал того, чего я не ожидала — поцеловал в губы. Его сердце так близко билось к моему, и к сердцу нашей дочери.
Мне кажется, совместные роды не только на моих чувствах отразились — на нем тоже.
