Я не помнила, чтобы клала что-то в карман джинсов. Я подняла и, переполненная любопытством, развернула лист бумаги. От руки в записке было выведено: «ул. Пугачева, д. 12, кв. 100». Почерк был не мой и мне не знаком.
«Ерунда какая-то», – подумала было я, а потом передо мной возникло лицо Майи – неестественно бледное, словно на выцветшем фото. Вот я разговариваю по ее телефону, а она смахивает снег с моих джинсов. У нее совершенно точно была возможность незаметно сунуть мне в карман записку. Других кандидатов на эту роль я придумать не смогла.
Признаться, находка подняла мне настроение.
Я отправилась в душ и принялась прокручивать в голове обстоятельства происшествия. Чем дольше я воспроизводила в голове картинку, тем больше убеждалась, что целью водителя была я.
Не успела я присоединиться к остальным в кабинете, как вторая дверь в него открылась и на пороге появился Ольхов. Я вдруг сообразила, что вообще-то несколькими часами ранее привела в его дом соседку, которая затем испустила последний вздох именно в его стенах. Вряд ли это именно та помощь, на которую он рассчитывал, обращаясь к нам. На всякий случай я приготовилась давать отпор, хоть и была уверена – тут было кому меня защитить.
– Они думают, это я ее убил! – заполошно начал Ольхов.
– Кого из них? – уточнил Бергман таким спокойным тоном, будто считал цыплят.
– Анжелу, разумеется. Вы должны сделать что-нибудь, в конце концов! Я плачу деньги и вообще…
– Почему подозрение пало на вас? – не меняя интонации, продолжал Джокер.
– Я был рядом. Примерно в это время отлучался из дома. К тому же Паша мне звонил, когда не смог связаться с женой.
Он замолчал.









