Белка переодела мелкого, потом переоделась сама и, положив сына в коляску (ничего другого они купить не успели), принялась за готовку. На кухне она чувствовала себя уверенно. Пока Гордей срезал бирки с распашонок сына, его жена переделала кучу дел. Он исподтишка наблюдал за тем, как шустро она передвигается, открывает специи, зачем-то нюхает их, морща нос, и смешивает, точно компоненты приворотного зелья. И тут же спохватившись, собирает волосы.
– Оставь распущенными. Красиво.
– И неудобно. И в тарелку насыплет. Я вечером распущу, хорошо? – закусила губу.
– Хорошо, – кивнул Фокин.
– Я прочитала, что в первый раз лучше все перестирать на максимальных температурах, – крикнула ему вдогонку жена.
– Я в курсе! – усмехнулся Гордей, удивляясь тому, как все у них… по-семейному, что ли? А он уже и не надеялся, что может быть так. Что вообще такие бывают, как он себе напридумывал."
"Загрузив вещи и насыпав гипоаллергенного порошка, Фокин залип на лениво вращающихся в барабане тряпках. В отличие от Белки, ему ни к чему не нужно было привыкать. Странным образом он чувствовал себя в абсолютном ладу с собой.
– Михал Михалыч! Какие люди!
– Привет, Гордей. Смотрю, твой крокодил припаркован – нет? Думаю, дай зайду. Не помешаю?
– Нет-нет, проходите, – Гордей приглашающе махнул рукой, и тут из кухни послышался тихий рев сына.
Он, и правда, хотел познакомить Белку с Михалычем, благодаря которому пошел в медицину. Во-первых, потому что они с ним, несмотря на разницу в возрасте, были добрыми приятелями, во-вторых, потому что Фокин рассчитывал на его помощь с малым, а в третьих, потому как если вдруг его Белке потребуется защита, Михалыч… короче, он мог и тут всерьез подсобить. Орлов был очень, очень уважаемым человеком среди силовиков самых разных чинов и регалий.









