Такая разная любовь

Потом ляпнул, чтоб они там только на его кровати не кувыркались.

– Чего?

– Ага! Гарик, а я сейчас правильно понимаю, что Олеся не сказала этим своим из клуба, что она вчера не в ту машину села и сегодня не того мужика ублажала, да?"

"– Похоже на то, – Гарик протянул задумчиво и увидел в отражении стекла, что, говоря это, улыбается. Хорошо, что Сиплый сейчас не видит его довольного выражения лица, а то потом задолбал бы прикалываться, – когда, ты говоришь, Олеся к своей подруге Марусе в гости собралась? Завтра?

– Да.

– Значит, завтра мы все и узнаем.

– Прослушку соседу поставим?

– Нет.

Зачем? Нам и Олесиного телефона достаточно. Где ты видел девушек, оставляющих свой телефон в сумочке, да еще хрен знает где? Они ж не теневые дельцы, чтоб телефон в другой комнате оставлять, когда по своим делам треплются, верно?

– Да уж! – Сиплый хмыкнул.

– Ладно, Сань, тебе отбой на сегодня. Но парней своих от подъезда Олеси не убирай.

– Да понял я уже это! Мог бы и не повторяться.

– Ну и молодец, раз понял, понятливый ты наш! – Гарик положил трубку и, глядя на свое улыбающееся отражение в стекле, проговорил:

– Значит, говоришь, не было так хорошо ни с кем, да? Значит, говоришь, хорошего человека обидела? Вот ты и попалась, малышка.

Никому тебя не отдам. Моя девочка.

Глава 18

Маруся, выпив с Вячеславом кофе, готова была продолжить работать, но неожиданно услышала:

– Маруся, на сегодня пока все. Для тебя. Я еще поработаю, но это уже моя работа. Ты и так сегодня уже, наверное, устала и спать хочешь, да? Ты не смотри на меня. Устраивайся. Я как закончу, можем кино какое-нибудь посмотреть. Если хочешь, – добавил он поспешно и даже смущенно.

Ей же это не показалось, верно? – Ты как?

– Я только ""за""! – Маруся улыбнулась, а увидев, что Вячеслав медленно встает со стула, опираясь на свой костыль и явно боясь сделать резкое движение, сделала вид, что увлечена уборкой грязной посуды со стола.

– Маруся, я помогу! – услышала она голос Вячеслава за спиной.

– Да что тут помогать-то? Две тарелки да две чашки. Я уже все убрала. Ты мне лучше скажи, ты вечером ужинаешь? Надо что-то готовить?

– Не надо. Во-первых, как ты это будешь делать с твоим плечом? Тебе сейчас покой для руки нужен.

А во-вторых, ужин у нас есть, – он кивнул на плиту и на стоящую на ней кастрюльку, – Марьяна сегодня что-то там приготовила.

– Хорошо. Тогда я буду у себя в комнате.

Он кивнул и вышел, тяжело припадая на свой костыль. Маруся осталась стоять на кухне. Ей сейчас показалось, или он стал сильнее хромать?

А Вячеслав, добравшись до кабинета и закрыв за собой дверь, наконец позволил себе ругательство сквозь сжатые зубы. Нога болела. И болела, как никогда до этого. Тяжелая сумка Маруси была тому причиной.