7
0А еще Олесю не покидало чувство, что кого-то этот мужчина ей напоминает. Это было странно, если учесть, что видит она его, и это совершенно точно, первый раз в своей жизни.
Гарик ел красиво, умело орудуя ножом и вилкой. Да и речь его не изобиловала жаргоном, хотя внешний вид буквально кричал о том, что Гарик связан с криминалом. Не с теми гопниками, с которыми когда-то свела ее жизнь, а брат подруги, так удачно, а главное, очень вовремя появившийся, спас. О, нет! Те гопники уже наверняка в тюрьме сгинули. Впрочем, туда им и дорога. Или это у Олеси навязанный сериалами стереотип сложился – если руки и даже кисти в татуировках, а на голове короткая стрижка, значит, бандит.
– Хочешь о чем-то спросить? – услышала Олеся неожиданно.
Оказывается, не одна она тут кого-то разглядывала, за ней тоже наблюдали.
– Нет. Спрашивать не буду. Захочешь – сам расскажешь.
– И откуда ж ты такая умная и не любопытная взялась? – впился Гарик взглядом в Олесю.
– Сам же на обочине подобрал! – Олеся отшутилась и подняла бокал с вином в сторону Гарика.
– Ага. За наше случайное знакомство!
Они выпили, а потом Олеся все-таки проговорила:
– Надеюсь, мне потом, как в том же фильме, не придется закрываться руками и кричать что-то типа: “Не виноватая я! Он сам пришел!”
– Ну, ты глянь! Ты знаешь старые советские комедии? – удивился Гарик.
– Бабушка постоянно смотрела канал, где крутили только старые фильмы. Угол за шкафом сложно назвать отдельной комнатой. Хочешь не хочешь, а слышишь, а перед сном еще и видишь, если от стены решишь отвернуться.
Олеся сказала это, глядя в тарелку. Жалости она не хотела и не ждала. Поэтому даже ее подруга Лара не знала о ее нищенском детстве на одну бабушкину зарплату да мизерную детскую дотацию. Для Лары она – просто девушка из глубинки из самой обыкновенной семьи.
Кто-то в приютах воспитывался, кто-то с родителями алкашами жил, а она – с бабушкой и в коммуналке. Бабушки нет уже 5 лет, других родственников у Олеси не было. С единственной лучшей подружкой, почти сестрой, жизнь развела через полгода после переезда в большой город.
– Иди сюда! – он отодвинулся от стола и похлопал себя по бедру, приглашая присесть.
Позвал, не приказывая, как доминант, которым по факту и являлся. О, нет!
Позвал тихо и ласково, боясь спугнуть. Так зовут уличного щенка, забившегося под скамейку. И Олеся, не разрывая зрительного контакта, медленно встала и подошла.
