8
0
– Ручку, – сказала Зозо.
– У нас нет ручки. И ножки тоже нет. Есть кожа. И часть… ну… назовем это копчиком, – заметил Эдя, созерцая содержимое сковородки.
– Не хочу копчик! Хаврон, ты людоед!
– И кто это говорит? Женщина, которая пожелала куриную ручку! – возмутился Эдя. – Кстати, твой Мефодий когда звонил в последний раз?
– Почему только мой? Он общий. Вчера.
– И как дела у нашего общего?
– Да разве он скажет? У него два ответа – «Норма» и «Отстань!», – сказала Зозо с досадой.
– Что, только два? Чего так плохо?
– В остальных случаях он использует фразу: «Ну чего еще?» И это мне, родной матери, которая ночей не спала… – начала Зозо убитым голосом и вдруг замолкла на середине фразы. Крайнее уныние не помешало ей углядеть в чайной чашке волос.
– Ну-ка, ну-ка! Это не мой. Для моего он слишком короткий. И не твой, – сказала она, выуживая волос ногтями.
– Откуда ты знаешь, что не мой? – удивился Эдя.
– У тебя они толстые, как проволока. Опять, что ли, девицу какую-то приводил?
– Ага. И стриг ее над твоей чашкой. Я всегда так делаю, – согласился Эдя. Иногда согласиться – самый простой способ прервать спор.
Зозо исторгла вздох:
– Хаврон, ты невыносим! Конечно, ты мой брат, но просто для сведения: я никогда не согласилась бы выйти за такого, как ты, замуж!
Эдя самодовольно похлопал себя по животу. Живот откликнулся сытым урчанием.
– Ну это вряд ли! Такой, как я, никогда не сделал бы тебе предложения… Мне другое непонятно: почему твой Мефодий упорно не соглашается носить с собой мобильник? А? И звонит всегда сам? С автоматов каких-то.
– Откуда ты знаешь, что с автоматов? – удивилась Зозо.
Эдя злодейски ухмыльнулся.
– Я все знаю! «Это же элементарно, Ватсон! Яд вам в чай подсыпали мы с миссис Хадсон!» – сказал Холмс, склоняясь над трупом лучшего друга».
– Прекрати! Меф что, вообще не оставлял тебе никакого номера?
– Ну почему вообще? Один раз, когда я надавил на него, как новая соковыжималка на старый апельсин, он оставил какой-то городской. Канцелярия там, что ли, какая-то…
– Может, боится, что не сможет платить за сотовый и не хочет нас обременять? – предположила Зозо.
Эдя недоверчиво скривился.
– Кто не сможет платить? Меф? Осенью он расплачивался при мне в киоске. У него в кармане денег прорва. И все скомканное такое. Смотреть противно – отнять хочется.
Зозо пролепетала что-то про повышенную стипендию, которую Мефу платят в гимназии как лучшему ученику. Хаврон захохотал и заявил, что если так, он немедленно бросает работу, отправляется в школу и становится там лучшим учеником.
– Что, очень много денег? – спросила Зозо робко.
Эдя задумался.
– Ну как тебе сказать… Не так чтобы безумно много, но больше, чем у меня в тот момент, точно.
