16
0
— Только эта, по десять минут на койку — это в обрез.
— Вот это, Яшка, не могу тебе обещать, — искренне сокрушаясь, посетовал Колька. — Исхитрись, друг. Выручай.
Растаяло благородное сердце Анчутки, и он пообещал, что сделает все возможное.
Колька мысленно перекрестился — что ж, старые приятели не выдадут, и то хлеб. Теперь осталось надеяться на то, что и Палыч вовремя появится, потому что этих двух — Бурунова и Таранца — надо увести одновременно. В том, что Анчутка управится со шмоном коек, какое бы время ему ни было обозначено, Пожарский нисколько не сомневался. Он ощущал себя полководцем, который был готов практически ко всем неожиданностям предстоящего сражения — а там уж как фортуна ратная улыбнется.
…Ребят ждал сказочный, свежий, сияющий новой побелкой и идеально гладким, ровным полом физкультурный зал. Уникальный теннисный стол, еще довоенный, высокомерно взирал на новое поколение. Юноши и девушки, конечно, не шли ни в какое сравнение с теми ребятами и девчатами, которые устраивали баталии в далекие уже, почти былинные времена, когда еще небо было мирным, а немцы — друзьями. И все-таки если бы стол имел возможность, то обязательно порадовался бы тому, что все-таки дожил до Победы, и снова скромно сияет посреди настоящего спортзала, и вновь вокруг бушуют спортивные страсти, буянят игроки, призывают к спокойствию судьи."
"По-мужски сдержанно Игорь Таранец протянул руку Андрюхе, как старшему, признавая его первенство, Пельмень ладонь пожал. Они перемолвились несколькими словами, как два спокойных мастера, и присели до времени на лавочку. Со сдержанным одобрением и куда более частым неодобрением наблюдали за бездарными попытками более мелких ребят изобразить настоящую игру.
Пользуясь случаем, Николай еще раз вполголоса напомнил Анчутке задачу:
— Не так уже старайся со шмоном. Если у кого что припрятано, то ладно. Нас интересуют деньги, понимаешь, свеженькие, только полученные из банка…
— Да не дурак, понял! — нетерпеливо оборвал Яшка.
— И еще посмотри: возможно, у кого-то из них будет ножик, типа немецкого или швейцарского, с инструментами и лезвиями.
Яшка насторожился: он давно о такой вещи грезил. Колька пояснил:
— Я почему знаю: на замке вскрытого помещения имелись следы отжима, царапина…
Анчутка аж слюну сглотнул:
— Это что, такой острый ножик? Ай, беда какая… и что, у кого-то у этих крысюков, о которых речь?
— Есть, есть, даже не сомневайся.
Яшка заторопился, деловой, как никогда:
— Так что болтать? Ты, главное, знак дай, когда плацдарм свободен.
Колька пообещал, но на часы поглядывал уже с тревогой. Акимов — он же не друг, не приятель, его не убедишь просто так, за здорово живешь прийти.
