Но я чую своей лагерной чуйкой, что ты не хочешь быть со мной вместе. И своим любимчикам (в хорошем смысле этого слова) тихонько и тактично советуешь не сближаться, а… максимум — следовать параллельным курсом… Может, я не совсем те слова нахожу, но… Но ты понял, что я хочу сказать?
— Понял, Петр.
Крылов крякнул и разлил водку уже не в рюмки, а в стаканы, поставленные для минеральной воды, потом поднял свою посудину и глянул на Ильюхина в упор:
— Ты — мужик. Так ответь мне прямо, и пусть мне будет неприятно — но если я увижу свою неправоту, то искренне извинюсь. Будем.
Они выпили, одновременно закурили, а потом Виталий Петрович усмехнулся жестко и негромко начал говорить:
— Извиняться лично передо мной тебе не за что.
А про остальное… Что ж, я постараюсь тебе ответить честно. Ты появился у нас недавно, но не случайно. И ты достойно занял свое место. Трудом! Подчеркиваю это. Сколько ты мразей задавил — я знаю. У тебя талант, нюх. И они тебя чуют — как бандерлоги удава. Но вот что меня внутри царапает: в тебя намертво въелись вышки, запретки, вертухаи и шмоны. Твое самосознание — очень национально-таежное. Ты играешь по правилам чуть ли не пятидесятых годов.
Ты редкий и талантливый (я не льщу) представитель лагерной цивилизации. Ты охранник, точнее — охранитель этих моральных лагерных ценностей. А если надо будет, то не только охранник, но и палач. И ты считаешь, что у тебя есть на это моральное право, поскольку предан «делу Ленина — Сталина» и даже готов умереть за него. Понимаешь, о чем я? Разумеется, дедушка Ленин и папа Сталин здесь ни при чем, я не об их идейках, а об их механизмах. Понимаешь?
Крылов медленно кивнул, темнея лицом, и Ильюхин продолжил, незаметно для самого себя чуть повысив голос:"
"— Ты — хозяйский.
Но каждому хозяину[29] необходим Хозяин. Ужас хозяина — от ночной бессонницы, а бессонница — от боязни проспать звонок Самого! Так ведь страна жила? Я ничего не преувеличиваю? Ты любишь строй. Тот, который шеренгами шагает в будущее. Нет коммунизма на горизонте? Нет проблем — ты перестроился и все силы вложил в уничтожение упырей, которые мешают скорейшему наступлению светлого капиталистического завтра. При этом жулье для тебя — социально близкие, а те, кто на детей члены поднимают, — социально далекие.
Их ты не считаешь за людей. Как троцкистов-утопистов[30]. У них можно отбирать последнюю пайку, их можно стрелять без суда… Ты всех «клиентов» делишь на «своих» (это для тебя «народ») и «чужих», то есть «врагов народа». Ты вообще всех так делишь. Вот ты поэтому и во мне сомневаешься. Потому что по твоей системе координат я — не свой. А не свой — значит, чужой? Но «врагом народа» ты меня назвать боишься, не хочешь ошибиться. Ты ведь не интриган, тебе нужны факты… А я просто не люблю то время.
2
0
