Свой — чужой

Предлагаемые Вам истории никак не влияют на основной сюжет романа. Это, так сказать, просто — дополнительные материалы. Знаете, как сейчас принято у киношников — сначала на видеокассетах и DVD идет фильм. А для желающих — еще и сцены, снятые, но не вошедшие в окончательную версию…

А вообще-то, нам просто самим жалко расставаться с нашими героями. Однако, как ни жаль, а однажды все-таки приходится прощаться…

Андрей Константинов,Евгений Вышенков5 января 2005 годаДополнительные материалы

Юнгеров

ПрошлоеЮнгерову после осуждения в 1993 году не дали досидеть срок в Питере или Ленобласти и этапировали на Урал.

В тюрьме Екатеринбурга он задержался почти на месяц. Там случилась эта история, очень многому его научившая.

…Ночью в этапном помещении Свердловского централа случилось переполнение. Случилось это ровно как происходило и вчера, и позавчера, и со времен постройки тюрьмы при Екатерине Второй. Соответственно, выполнять инструкции, гласящие о содержании этапированных в соответствии с режимами, никто и не думал. Нет, женщин и малолеток, конечно, отдельно. А с остальными — «как забьем». Не до Хельсинкских соглашений.

Посему к первоходам общего режима попадали «строгачи» и даже «полосатые», то есть особо опасные. Народец двигали в разные места: кого в лагерь; кого из лагеря на больничку; а энтого обратно в изолятор города, где нечаянно всплыли его прошлые художества. Всех движений и не перечислишь. Ночная смена подустала, но еще не дошла до остервенения. Шмоны проходили спокойно, скучно: «Давай, давай, мужики! Будем тормозить — пролетите с баней. Тюрьма не резиновая, беда общая, а жалованье наше грошовое».

Особо опасный рецидивист Бабицкий Моисей Наумович, по прозвищу Чернокнижник, был определен в камеру номер два-девять-три, где должен был с неделю ожидать формирования этапа в межобластную тюремную больницу.

Диагноз лагерного лепилы[160] — язва желудка — обошелся Чернокнижнику в 230 рублей. Надоело ему, понимаете ли, чалиться в Пермских лагерях, хотя, конечно, он и не надрывался. Его знали, а кто не знал, те слыхали. Моисей Наумович был старый вор-карманник и сидел только по статье 144. Шестой раз за одно и то же — признак ортодоксальности и мастерства. Этим он и гордился. Действительно, подобное встречалось редко."

"Был, правда, у старого «косячок»[161], про который слышали лишь посвященные. Четвертая ходка была искусственная. В ресторане «Универсаль» города Ленинграда Бабицкий ткнул вилкой официанта. Ткнул глубоко. Мусора углядели повод посадить, так как отчаялись взять «на кармане» с поличным. Чернокнижник понял, что доблатовался и «хулиганка» может испортить безупречную анкету. Он договорился с операми, что согласен сесть якобы за «карман».