2
0Штукин вдруг заметил, что трясет нервно левой ногой, и приказал себе унять эту дрожь. В стекло окна билась поздняя сентябрьская муха — уже не очень юркая, толстая и полуснулая. Александр Сергеевич встал, распахнул окно, выпустил муху и оглянулся на Штукина:
— С другой стороны, а что мы теряем? За спрос денег не берут, а смешным показаться… да наплевать! В любом случае, у него неприятный осадок будет — и это тоже хорошо. В том смысле, что справедливо. Но и опускаться до того, чтобы бомжи ему под дверь срали, тоже неохота. Ты не напрягайся, это я так, к слову… Говно под дверью — оно, кстати, очень настроение портит, но ведь не это же — цель… А информация, которой можно замочить… Типа, ты знаешь, где Флинт зарыл сокровища? Где мои левые грузы через таможню идут? Так меня тут не зацепишь.
Валера понял, что решение почти принято, еще чуть-чуть и…
— Главное — начать, Александр Сергеевич!
Юнгеров прищурился почти по-ленински:
— Ну, брат… Мы ведь с тобой не ремонт в хрущевке затеваем.
Валера хотел было серьезно кивнуть в ответ, но не выдержал и весело фыркнул.
— Я знаю очень много разных несерьезных лирических нюансов про вас и ваше ближайшее окружение. Но, по сути, я не знаю ничего.
— И?
— Какое-то время можно продержаться!
Юнгерову от его улыбки вдруг стало как-то светлее. Он вспомнил себя в молодости, и ему тоже захотелось ощутить кайф от собственной бесшабашности, от бравирования азартом и внешне несерьезного отношения к серьезнейшим вещам. Продолжая улыбаться, Александр Сергеевич вдруг сказал:
— Повезло тебе, Штука, что на дворе сейчас двухтысячный год, а не девяносто первый… Хорошо, что девять лет назад ты еще совсем сопливым был.
— Почему? — не понял Валера.
Юнгеров хмыкнул:
— Потому. Кабы ты в те года, да с твоим характером, да с натурой вот такой авантюрной — ой, мама… Убили бы тебя, скорей всего. Или — сел бы, да надолго…
— Других вариантов не было бы?
Александр Сергеевич кивнул:
— Отчего же, есть и еще вариантец, но на него шансов было бы очень-очень мало.
Про себя Юнгеров сказал, что это был за «вариантец»: «Или ты бы стал таким, как я», но вслух не стал этого произносить по педагогическим соображениям.
— А если шансов почти нет, то не хрен и обсуждать неведомо что…
У Валеры в глазах что-то блеснуло, и Юнгерову даже показалось, будто парень догадывался, что он имел в виду под третьим вариантом…
Из открытого окна тянуло холодом. Над озером клубился вечерний туман. Было очень тихо.
— Ладно, — сказал Юнгеров, и Штукин понял, что решение принято. — Об этой авантюре знаем только мы с тобой вдвоем.
