Свой — чужой

Если пропустить графики и диаграммы, то увидим его суть. А суть такая: когда меня этапировали в уральские леса, через пару месяцев на Урал прибыл и Вадик! Он тогда еще такими деньжищами, как сейчас, не ворочал, но в пищевой промышленности вес уже имел солидный. Так вот: приехал Вадик на Урал, ходил по колено в говне и по горло в проблемах, но… Местные пищевики популярно объяснили местному ГУЛАГу, что будет, если в лагеря, например, перестанут поставлять в долг подсолнечное масло и крупу. В итоге меня резко перестали трогать, согласно каким-то там (а на самом деле я очень хорошо знаю — согласно каким) указаниям.

Сначала трогать перестали, потом перестали обращать внимание… Из уха в ухо передавали: «Не трожь Юнгерова, а то на Урал снова страшный Вадик приедет — как комиссар». Милый ты мой, я ведь знаю, я очень хорошо понимаю, каких это тебе нервов и сил стоило… Потом, помнишь, у тебя еще документы украли и ты с такими матюками до Питера добирался! Эх! Дорогой ты мой теоретик капиталистической законности…

— Чего уж там, — шмыгнул носом в громадную хрустальную пивную кружку польщенный Колесов. — Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

— Твоя правда, дружище! Мы же с Вадиком двоечниками на одной парте с первого по десятый… А это дорогого стоит… В десятом мы мечтали о сигаретах «Антарктида» — они были с жутким таким белым фильтром, и ввиду полной неприемлемости цены казались нам верхом шика… Все было: педсоветы, двор, салюты и драки на них… Потом — вихрь перемен, первые ларьки, ушел госстрах, пришел братаноужас.

Мы не думали — не успевали, дрались за жизнь и помогали друг другу, и все понимали, как легко не дожить, и поэтому не говорили об этом… И мы дожили. Дожили! Теперь вон там, у окошечка, стоит специальный короб, в котором поддерживается определенная температура и влажность. В этом коробе — сигары со всех концов света. Скатанные вручную, между прочим. Проблема в том, Вадим, что мы с тобой их не любим и не курим. И «Антарктида»-то наша — она была повкуснее.

— Сто пудов! — согласился Вадим и тут же вынул из кармана пиджака кожаную книжку с золотым обрезом, что-то черканул в ней. — Я дам задание — найти «Антарктиду»… ящик — и привезти.

— По рукам!

С другого конца стола Денис, краем уха услышавший что-то про Антарктиду, крикнул:

— Если к пингвинам надумали — меня не забудьте!

— Тебя забудешь, как же… Себе дороже.

Между тем гости начали уже и местами меняться, и кучковаться по интересам — Крылов, тот присоседился к Ларисе и завороженно смотрел на ее шею, чтобы не упираться взглядом в грудь, а та в ответ кокетливо поводила плечами — да, мол, между прочим, очень даже и…"

"А хозяин имения все говорил и говорил. Но говорил складно, грубо, но романтично. Его слушали с человеческими улыбками.