Свой — чужой

— А… а вопрос компетентности?

Ильюхин встал из-за стола, прошелся по кабинету и цыкнул зубом насмешливо:

— Хороший вопрос, как сейчас принято говорить по телевизору. Так ведь я тебя не программистом к Биллу Гейтсу сватаю. Я тебе предлагаю пожить опером, но под легендой.

Штукин аж взопрел малость:

— Можно я покурю, товарищ полковник?

— Кури, кури…

После пары затяжек Валерке чуть полегчало:

— И что… лучше меня нету?

— Есть! — крутанулся на каблуках полковник. — Наверняка есть! Ты знаешь, я уверен, что где-нибудь в Бугульме живет писатель, которому позавидовал бы Чехов.

Только я о нем ничего не знаю. И не узнаю, скорее всего."

"В этот момент в голове Штукина словно что-то щелкнуло и вспыхнуло, будто шаровая молния туда залетела. До него вдруг дошло, что эта ситуация очень схожа с историей про те тысячи долларов, мимо которых он пару дней назад пролетел со свистом. Судьба снова дает ему шанс изменить жизнь! Если сейчас остаться удивленным наблюдателем, то и эта золотая рыбка может уплыть! И тогда эта окопная жизнь уважаемого опера принесет ему только уважаемую чесотку… А тут… Тут было абсолютно непонятно что, но что-то новое, с какой-то новой перспективой, с новым горизонтом.

Валерка откашлялся:

— Мне интересно. Я рад, — он чуть было не ляпнул про «оказанное высокое доверие», но осекся, — …что мне предложили… А у меня есть какое-то время на раздумье, или ответ надо дать прямо сейчас?

Полковник подошел к оперу и участливо положил руку на плечо:

— Ну почему же «прямо сейчас»? Я ведь не на неделю тебе предлагаю измениться внешне. Но и не на всю жизнь. Тут процесс долгий будет — даже на этапе предварительных согласований.

Потом начнется проработка легенды, проработка оперативного сопровождения… Разных процедур на полгода минимум… У нас с тобой сейчас — самый предварительный разговор. Ты подумай, взвесь все спокойно…

Ильюхину внезапно пришла в голову одна идея:

— А кстати! Попей-ка ты чайку с Павлом Игнатьевичем Костиным. Вот он — настоящая легенда. Он уже лет шесть или семь на пенсии, ветеран, председатель всяких там советов. А в начале 70-х он на самом деле долгосрочно внедрялся в самую настоящую банду. Была реализация — многим дали вышку за убийства.

Правда, тогда по 77-й дела не возбуждали, так как в ЦК решили, что бандитизм изжит… Ты запиши его телефон, а я его предупрежу! Человек он свой, проверенный-перепроверенный, с ним как на исповеди можно. Я ему сам рассказываю то, что пенсионерам знать запрещено… Так, давай-ка я тебе лучше сам его телефон напишу и свой — мобильный. Как взвесишь все — так сразу мне и позвонишь. Договорились?

— Договорились, — пробормотал непослушными сухими губами Штукин.