2
0
А что еще он мог ответить? Мол, спасибо вам, товарищ полковник, вы в свое время меня от увольнения позорного спасли, но… весь я погряз в интеллигентских метаниях и размышлениях о жизни вообще и ее смысле в частности… Не настолько близок был Штукину Виталий Петрович, чтобы делиться с ним сокровенными сомнениями… Ильюхин же получил ответ, который ожидал услышать и на который был как бы настроен заранее, поэтому он удовлетворенно кивнул и одобряюще улыбнулся:
— То есть ты в своем корыте. А бумаги бесконечные не мучают?
— Не очень.
— Это ты, брат, со мной не откровенен. Бумаги настоящего опера всегда раздражают. Это — как с хорошей девкой на сеновале, а тут — комары…
Валера не смог сдержать ответной улыбки, а Ильюхин хитро подмигнул ему:
— А знаешь, почему я частенько дверь открытой держу? Стараюсь учиться у настоящих полководцев, которые себе ночлег устраивали всегда в центре солдатских костров — чтобы знать настроения масс по вечерним песням. Вот так и до меня долетают обрывки фраз из коридоров… А денег тебе хватает?
Переход к вопросу о деньгах был неожиданным, но Штукина врасплох не застал.
— Ну… когда как. Много денег не бывает. У меня по крайней мере.
— Вот тут ты, похоже, не лукавишь, — совсем по-ленински прищурился полковник. — Я ведь не спросил, хватает ли тебе зарплаты? Я спросил — хватает ли денег… Ты кури, если хочешь. У нас с тобой разговор не на пять минут…"
"Ловя сухими похмельными губами сигаретный фильтр, Валера лихорадочно пытался понять, к чему весь этот текст о солдатских кострах с последующим плавным переходом на денежную тему.
Между тем полковник задал новый вопрос, совсем уж неожиданный:
— Ты Крылова знаешь?
— Петра Андреевича?
— Его.
— Ну… знаю. Кто ж его не знает.
— А лично с ним разговаривал? Тет-а-тет?
— Да, было дело однажды. Он из-за серии разбоев к нам заезжал, ну и…
— Долго разговаривали?
— Ну, минут, наверное, десять.
