Святоша

Его лицо серело, словно Первозданная Тьма одержала над ним верх. Я слышала от магини Сивиссы, что в молодом возрасте Темные Маги не всегда могли совладать со своим даром. Иногда он брал их в плен. Прежде, чем будущий маг успел зачерпнуть с лихвой Тьмы и натворить глупостей, я сделала то, что сделал бы дядя Никлас, способный лишь ровным тоном и уверенным голосом успокаивать человеческие души:

– И сказал Единобог своему Ученику… – произнесла, заглядывая парню в глаза, одновременно пытаясь успокоить всколыхнувшиеся магические потоки. – Если возжелаю женщину, мне не принадлежащую, да вырву глаза свои, чтобы не видеть более вожделения.

Да вырежу я язык свой, чтобы не проговориться о своей слабости… Да отрежу восставшую пло…

Тут получила локтем от Трисс. Так больно и неожиданно, что выдохнула, согнувшись, не успев договорить про восставшую плоть.

– Три-исс! – прошипела в ответ. – Ты что?!

– Тише! – приказала она. Склонилась, вернее, присела вполне грациозно. – Милорд…

Я последовала ее примеру, судорожно прижимая к груди книгу. Поделом мне досталось! Рядом с нами стоял ар-лорд, появление которого я прозевала, и взирал на меня сверху вниз.

У него были черные-пречерные глаза… Я же потупилась, уставилась на оружие в красивых ножнах, притороченное к его боку. Ар-лорды, слышала от отца, принесли в Кемир технологии по изготовлению длинных боевых мечей, дающих преимущество перед короткими акинаками скизов и тяжелыми боевыми топорами – вооружением самиритов.

Кочевники от нас далеко, а вот он оказался слишком близко. Неужели решил защитить от приставаний парней?! Я бы и сама справилась, но…

– Пошли вон! – приказал ар-лорд застывшим озорникам.

 – Еще раз замечу – будете траншеи рыть. Тоже мне, боевые маги!

Повернулся и посмотрел на меня. На долю секунды мне показалось, что строгое лицо военного утратило печать вселенской скуки.

Глава 3

– Удивите меня еще раз, Вайрис! – попросил экзаменатор.

Откинулся на спинку высокого резного стула, уставился на меня. Внимательно, выжидающе. На серой столешнице, местами прожженной, местами процарапанной, словно в нее впивались огромные когти, но слегка подкрашенной для приличия, рядом с аккуратно сложенными свитками лежал один, знакомый.

Моя экзаменационная работа. Пометки красными чернилами, размашистая подпись и магическая печать.

«97.7 баллов. Допущена».

Последний экзамен проходил в большом гулком зале – магические светлячки по углам, украшенный лепниной потолок, расставленные тут и там бюсты предыдущих ректоров Академии. Три стола, три экзаменатора. Несколько человек на лавках в темных углах – то ли зеваки, то ли наблюдатели.

Экзамен принимали одновременно на три факультета.