Свет мой тишина

– Сначала она сообщила бы самому Алексу, но тот мог испугаться и откреститься от ребенка. Заявить, к примеру, что не знает, чем и с кем Алина там занималась без него. Это самое очевидное оправдание, когда находишься за тысячи километров.

– Тогда она решает идти ва-банк и рассказать обо всем его родителям?

– Да, вот тут встает главный вопрос: кому из них она решает довериться? Вряд ли она собирает семейный совет, а значит, перед ней встает выбор. Ольга – холодная и подчеркнуто деловая, но все-таки женщина, мать, или благосклонно настроенный Петр, всегда готовый поддержать разговор. Однако все-таки не просто мужчина, но и отец того, кто так хладнокровно отрекся от ребенка.

– И что же она выбирает? – Марич почесал висок в задумчивости.

– Аборт.

– В смысле?

– Помнишь, Ольга говорила о том, что Алина просила денег авансом якобы для родственницы в Татарстане? Что, если эти деньги нужны ей были для того, чтобы избавиться от ребенка?

– Тогда какой резон Нефедовым устранять беспроблемную домработницу, если она и эту свою дилемму готова решать по-тихому?

– Мы упустили Алекса, понятия не имеем, что он за человек. Что, если после того, как Алина ему открылась, он сообщил новость родителям?

– И те решают избавиться от девушки, не зная о том, что она не собирается оставлять ребенка?

– Да, – закивала я.

– Нет, – покачал головой Марич. – Зачем тогда Ольге обращаться к нам? Не сходится. Скорее, Алина все-таки выбрала меньшее из двух зол и решила рассказать о своей связи с Алексом Петру. Все-таки по его собственным словам и тому, что мы знаем от Сабины, он довольно внимателен к домашнему персоналу. Она понимает, что ничего не теряет, обратившись к Нефедову-старшему, потому что самое главное – связь и доверие с Нефедовым-младшим – уже потеряно.

– Получается, что Петр Семенович, узнав эту новость, не находит ничего лучше, чем избавиться от потенциальной невестки и внука, лишив их жизни? При этом супругу свою в это не посвящает, и она полна уверенности, что у мужа интрижка с домработницей.

– К тому же она могла принять их взгляды и разговоры за воркование влюбленных, а по факту они решали судьбу их общего внука. Выходит, от девушки мог избавиться Нефедов, а Ольга, хоть и не понимая мотива, все-таки указала нам верного подозреваемого.

– А что, если ребенок – дитя любви Алины и Петра, а вовсе не Алекса? – предположила я.

– Вполне рабочая версия, – кивнул Марич."

"– Неужели мир настолько циничен, что мужчина готов убить собственного сына или внука и его мать так хладнокровно, несколькими ножевыми ударами?

– Увы, когда дело упирается в деньги…

– Я не могу в это поверить.

– К счастью, Полина, к большому счастью.