Суженая

— Да там всё безобидное… — усмехнулась Арвела. — А за некоторые травки, Вождь. ещё и спасибо скажешь, когда жену от еды по утрам воротить начнёт.

— Чувствую. — Коротко кивнул Оборотень. — Спасибо.

Арвела махнула рукой — мол, не стоит, пустяки.

— Спасибо тебе, ведунья, и за то, что суженую мою сберегла, — пристально глядя на Арвелу, всё тем же спокойным голосом заявил супруг. — Рисковала ты сильно — маг вашего императора хоть и дурак был, но сильный дурак… А зелье твое безо всякой магии сварено — на одних лишь травах.

— Так ведь подействовало? — прищурилась Арвела.

— Подействовало. Лунные травы изничтожили черные пути — и если бы не след ночного пастуха (редкого и дорогого болотного цветка), я бы и не догадался, кто именно сохранил для меня мою невесту. Благодарю.

МакГрегор поклонился Арвеле.

— Да что Ты, Вождь…. полно, — смешалась ведунья, всплеснув руками. — Да и по правде сказать, я ведь точно знала, что Малькольм не обратит на меня никакого внимания.

— Это почему? — поинтересовался МакГрегог, поднимая прищуренный взгляд на ведунью.

— Я почти всегда живу в будущем, Вождь, — кивнула Арвела. — Хотя про Малькольма мне и без ведений всё было ясно — разве всемогущий королевский маг примет во внимание какую — то несчастную бабушку — травницу из хижины на отшибе?

— И всё же. — МакГрегор снял с руки черный перстень — и протянул его ведунье.

— Если тебе когда — нибудь понадобиться помощь, ты всегда сможешь пройти к моему замку, не опасаясь ни тьмы, ни оборотней.

Арвела, немного помедлив, взяла перстень.

— Благодарю тебя, Вождь.

МакГрегор кивнул, переведя внимательный взгляд на моё ошарашенное лицо.

— Прощайтесь. Милена, у тебя пять минут.

И, взглянув в сторону Солнца, которое стояло ещё высоко в небе, недовольно процедил:

— Нам пора ехать.

Я кивнула, судорожно думая о том, как успеть попрощаться за пять минут со всей своей прошлой жизнью: с Арвелой, которая научила меня разбираться в людях, в болезнях и травах их лечащих. В том, что богатые родовитые дворяне могут легко оказаться гнилыми изнутри, а чумазые бродяги без благородной родословной и копейки в кошельке — с душой, достойной самых дорогих палат.

Я должна была попрощаться с сёстрами, которые всегда заботились обо мне не меньше, чем я о них. Несмотря на то, что матери у нас были разными, Мегги и Хоуп никогда не принижали меня — так, как делали все домашние в доме графа и графини.

Я не могла не попрощаться и с нашими преданными слугами — верным Роумом, исполнительным Ансельмом, бережливой Уной… и остальными."

"В конце — концов, я не могла не попрощаться с домом.