Суженая

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя. но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Милорд, — вежливо опустила я голову. — Мои вещи ещё не собраны.

Оборотень раздражённо махнул рукой.

— Служанкам приказано собрать только самое необходимое. Оставь свои старые платья местной прислуге.

Это было сказано с таким пренебрежением, что я сразу поняла — оборотень каким — то образом успел ознакомиться с содержимым моего гардероба.

Я живо себе представила, как это могло случиться в моё отсутствие.

Вот Магда или какая — нибудь другая служанка (возможно даже из тех, что приехали из графского поместья) проводила этого огромного воина по скрипящей. нуждающейся в неотложном ремонте лестнице. в мою спальню."

"Неясно, почему оборотня заинтересовала именно моя спальня — но он явно в ней побывал.

Обвёл внимательным взглядом бедную обстановку моей клетушки, в которой не осталось даже хоть какого — нибудь вытершегося половичка, скривился от вида. куда выходило единственное незастеклённое окно — и уже после этого подошёл к старому платяному шкафу, чьи дверцы рассохлись ещё до моего рождения.

Разумеется, после всей окружающей обстановки, оборотень не рассчитывал найти в старом шкафу наряды от лучших столичных портных… но то, что он там увидел. ему явно не понравилось.

Даже Джордж — прекрасно воспитанный, утончённый молодой человек — и тот иногда морщился, заставая меня в рабочих платьях — в которых я бегала по замку. занимаясь каждодневными хлопотами.

А уж что говорить об этом чужаке…

Уже более пяти лет у меня не было обновок — мы экономили, едва водили концы с концами… Когда нечего есть, мало думаешь о тряпках.

Мегги и Хоуп повезло чуть больше — их гардеробом занималась графиня. Сёстры. конечно, мечтали поделиться со мной щедростью своей тётки, но каждая из нас до дрожи в коленях боялась вызвать у высокородной дамы неудовольствие: сестрёнки опасались, что графиня может перестать одаривать их дорогими нарядами, а я беспокоилась за сестёр… ну и за семейный кошелек, конечно: лучше уж одной стараться выгадывать себе на платье, чем сразу всем трём.

Я, конечно, делала всё, что могла… и штопала, и перешивала, и снова штопала…

Мне вдруг стала так стыдно за нашу нищету, за свои старые платья, которые оборотень, наверняка, и служанкам бы побрезговал отдать — что я тут же покраснела, сама прекрасно чувствуя, как краска заливает моё лицо.