Стратег

Через четырнадцать часов полета штурман эскадрильи подполковник Гатин щелкнул тангентой СПУ.

– Командир, три минуты до цели.

Второй пилот, сеса Есихара Сога, уточнил:

– Обратный отсчет начинать, Каманин-сан?

– Хай, – кивнул головой командир, и Сога включил секундомер, периодически рыча японские числительные в микрофон.

Генерал-майор Каманин посмотрел вниз, но кроме белесой дымки не увидел ничего. С высоты в двенадцать километров даже линкор был бы просто незаметным пятнышком на фоне огромного Тихого океана, но снижать высоту категорически запрещалось.

Пискнул датчик облучения радиолокатором, но Николай Петрович не обратил на это никакого внимания. Нет на такой высоте никаких истребителей.

– Всем. Освободить главные стопора груза.

Два свободных члена экипажа, одетые в портативные дыхательные аппараты, через тамбур шлюза перешли в грузовой отсек.

– Главные стопора сняты.

– Готовность к сбросу – одна минута. Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь…

Оператор бомбометания не отрываясь смотрел в коллиматорный прицел, где по океанской глади скользила рубиново-красная точка, и стоило ей коснуться пятнышка бухты, четким движением нажал кнопку общего сброса бомб всей эскадрильи.

Двенадцать бомб, похожие на белых акул из-за сплющенного корпуса и широких плавников-стабилизаторов, рухнули вниз. Каманин сразу же толкнул сектора газа вперед, увеличивая скорость и, не сворачивая, начал уводить эскадрилью как можно дальше.

Бомбы достигли острова практически одновременно, и тридцать шесть тонн аэрозоля горючей смеси взметнулись, накрывая половину Оаху, а через мгновение сработали детонаторы.

Облако взрыва накрыло бухту и прилегающую часть острова и вызвало детонацию складов со снарядами, что дополнительно усилило разрушения.

Увидев вспышку, разметавшую дымку, Каманин нажал клавишу, и в эфире зазвучали такты «Москвы майской»:

Утро красит нежным светомСтены древнего Кремля,Просыпается с рассветомВся Советская земля.Холодок бежит за ворот,Шум на улицах сильней.С добрым утром, милый город,Сердце Родины моей!"

"Японский разведчик, в нарушение всех приказов подошедший к островам на пять километров, просто смахнуло с неба как муху, а пару, находившуюся дальше, помотало, словно в блендере, и когда японские летчики восстановили управление, в их ушах все еще стоял чудовищный грохот взрыва.

Тюдзю Нобутаке Кондо поднес к уху протянутую ему гарнитуру. Через легкие шипение и похрипывания явственно слышалось:

Солнце майское, светлееНебо синее освети.Чтоб до вышки мавзолеяНашу радость донести.