Стратег

Милиционеры, которых сегодня было особенно много, не препятствовали, но бдительно следили за тем, чтобы никому не пришло в голову закончить праздник еще до его начала. Зрители относились к милиции по-товарищески, даже с сочувствием. Еще бы: нам праздник, а им работать! Поэтому то тут, то там раздавались заговорщицкие шепотки, вроде:

– Товарищ сержант! Давай-ка с нами – за Победу!

– Товарищ старшина! А вы на каком фронте были? Давайте с нами, за Бирманский!

– Товарищ лейтенант! По сто, за тех, кто не дожил?!

Милиционеры улыбались, отказывались, но приглашения слышались все чаще, все громче… И тут…

– Внимание! Внимание! Говорит Москва! Работают все теле– и радиостанции Советского Союза!

Голос Левитана, звучащий над площадью, гулко отдавался от стен древнего Кремля и долетал даже до замоскворецких двориков, опустевших в этот по-весеннему яркий и солнечный день.

Звонко ударили куранты, отмечая без четверти десять.

– На трибуну Мавзолея Ленина—Сталина поднимаются руководители Коммунистической партии и Правительства Союза Социалистических Стран. Председатель Совета Народных Комиссаров СССР – товарищ Сергеев, первый заместитель Предсовнаркома генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза товарищ Новиков, император Социалистической Японии товарищ Нобухито, генеральный секретарь Компартии Японии товарищ Бункити и другие товарищи.

Несмотря на свой возраст, Кирилл легко поднимался по ступеням на трибуну Мавзолея. Всего час тому назад он вместе с другими прилетел в Москву из Токио, где тоже праздновали двадцатилетие Победы. Два туполевских сверхзвуковых лайнера примчали с Дальнего Востока и наших, и японцев. Вот, правда, в Токио трибуна была пошире…

«Надо было все-таки настоять тогда в Совнаркоме, чтобы для товарища Сталина строили отдельный Мавзолей, – подумал Новиков.

 – Артем, Артем… Любимый ученик. Любимый, а такую свинью подложил! “Нет средств, надо восстанавливать страну…” И Берия его поддержал. А ведь у партии и свои средства есть, а что не хватило бы – народ бы по копеечкам, по грошикам собрал. Ведь не дяде в карман, а на святое дело…»

Именно в этот момент, когда вся Красная площадь замерла в ожидании и предвкушении парада, от ГУМа вдруг долетел детский голосок:

– Папа, а это Стальной, да? А почему он стоит не там, где написано?

Кирилл не сразу понял, что имел в виду ребенок, а когда понял, то невольно рассмеялся.

Оказывается, он стоял над надписью «ЛЕНИН», а надпись «СТАЛИН» оказалась слева от него. Он слегка повернулся и негромко произнес:

– Вот, Артем, а ведь я говорил, что два Мавзолея надо…

И тут же его поддержал товарищ Сын Неба:

– Действитерьно, это было просто необходимо, построить усыпальницу для тоуварисща Старин-сэнсея.