10
0— Есть такие, кому нарушить чужую неприкосновенность — раз плюнуть, они в личное пространство других влезают непрошено и ведут там себя, как слон в посудной лавке. А у птиц такого не встретишь.
— Много разных безобразий можно встретить только у людей, — согласилась Лера. — У животных все как-то честнее.
— Ты не устала? — заботливо спросил Олег, который после известия о Лериной беременности стал вести себя так, как будто его жена была стеклянной.
— Нет, — Лера засмеялась. — Мы ж ничего не делаем, гуляем просто.
Сквозь прохладную вязь листьев солнце грело, но не обжигало кожу, ласкало, но не слепило глаза.
— Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба, — запела Лера. Букашка, словно услышав, расправила жесткие надкрылья, вытащила из-под них смятые крылышки из тонкой черной сетки, расправила их двумя-тремя нетерпеливыми взмахами и улетела прочь, даже не оглянувшись на Леру.
На песочной тропинке два жука соединились в брачном танце. Лера присела на корточки, чтобы получше их рассмотреть, и, подчиняясь неведомо откуда взявшемуся интересу, даже щелкнула на телефон.
— Да ты у меня юный энтомолог, оказывается, — прищурился Олег. — Делаешь снимки, как жуки занимаются сексом. Девушка, да вы, часом, не извращенка? — Глаза его смеялись.
— Я сама не знаю, что со мной, — призналась Лера. — У меня какое-то забытое чувство полной свободы. Я с детства такого не помню. Мне кажется, что есть этот парк, а в нем мы с тобой, и лебеди, и утки, и белки, бабочки, жуки вот эти — и все, больше никого.
— У нас с тобой действительно нет никаких проблем, — Олег стал серьезным. — У нас все хорошо. Мы вместе. У нас отличные дети и скоро будет еще один. Нам есть где жить, есть что есть. У нас мамы живы-здоровы, твоя бабуля, мой дед. У нас есть какая-никакая работа. Нет войны. Есть друзья. Что еще надо? Миллионы денег?
— Нет, — Лера прижалась носом к его крепкому плечу, ощутила мощные мышцы, перекатывающиеся под трикотажной, не очень новой, но заботливо ею выстиранной и выглаженной майкой.
