Страсть на грани

И понимала, что пересидит в декрете все возможные пертурбации с заводом, что теперь у нее хватит решимости отсудить у Игоря алименты, а главное, что она совсем-совсем теперь его не боится, этого человека, оставшегося в ее прежней, несчастливой жизни.

Она вздрогнула от резкого телефонного звонка. «Игорь» было написано на экране, и Лера два раза сморгнула, пытаясь убедить себя, что это наваждение. Бывший муж, как черт, всегда был помянут некстати.

— Да, — спокойно сказала она в трубку. — Да, Игорь, я слушаю тебя, что ты хочешь мне сказать?

— Нет, это я слушаю, что ты хочешь мне сказать, — яростно сказал голос в трубке, и она немного отодвинула ее от уха, чтобы истекающее через мембрану зло не могло нанести ей вреда.

 — Ты что, совсем спятила, мать твою? Ты на что детей подбиваешь?

— Игорь, ты о чем? — спросила Лера, изнывая от необходимости разговаривать с отцом своих сыновей. — На что я подбиваю детей? Они в деревне, у мамы.

— Конечно, они у твоей полоумной мамаши, крысы музейной, далекой от реальной жизни, как замшелый экспонат, пропитанный нафталином. Не удивлюсь, если вся эта муть со сменой фамилии пришла в голову не тебе, а ей.

Мало того, что ты посмела меня бросить, мало того, что, как последняя шлюха, легла под другого мужика, который, в силу своего тупоумия, зачем-то на тебе женился, так ты еще вместе со своей сволочной мамочкой пытаешься дать моим детям фамилию этого недоумка!

— Игорь, ты можешь сколько угодно оскорблять меня, но поносить последними словами мою маму и моего мужа я тебе не позволю, — кипя от ярости, сказала Лера. — Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, поэтому будь так добр, членораздельно объясни мне, что случилось.

Оказалось, что Игорю звонил Степка. Спросил, не придет ли отец с ними повидаться, выслушал отказ и ссылку на важные и срочные дела, вытерпел пару нотаций. А когда дошло до жалоб на Леру, которая совсем утратила стыд и пытается через адвоката отсудить алименты, мальчик не выдержал.

— Папа, а мы с Антохой тебе совсем не нужны, да? — спросил он, вклиниваясь в редкую паузу в словах отца. — Денег ты маме на нас давать не хочешь, с нами не видишься. Ты бы тогда от нас совсем отказался, папа.

Пусть бы нас Олег усыновил. И мы бы с Антохой стали не Соболевы, а Золотовы. И мама была бы Золотова, а то она из-за нас твою фамилию оставила, хотя от тебя только плакала — что я, не помню, что ли?

Желание старшего сына взять фамилию второго мужа матери потрясло Игоря настолько, что, наорав на мальчишку, он тут же перезвонил Лере.

— Признавайся, это твои штучки? — тяжело дыша, спросил он, закончив рассказ. — Так ты бы уж определилась бы, сучка, что тебе от меня надо.