Страсть на грани

Однако особенностью российского изразцового искусства и главным его отличием от европейских традиций являлось то, что помимо печной кладки и прочих элементов внутреннего убранства дома в России изразцы использовали снаружи здания, опоясывая яркой эмалью стены соборов, монастырей и колоколен.

Многоцветные плитки с рельефной поверхностью стали изготавливать лишь в пятнадцатом-семнадцатом веках. Как правило, делали их белорусские мастера, привезенные в Россию после взятия в полон. Первым белорусского мастера привез в Калугу богатый купец Никитин, затем началось повсеместное вовлечение мастеров из Беларуси в русское производство изразцов, которое впоследствии расширил патриарх Никон.

Белорусские мастера открыли секреты приготовления разноцветных оловянных эмалей: белой, желтой, бирюзовой, зеленой и синей.

— Но в начале восемнадцатого века облицовка изразцами наружных частей зданий была прекращена, так что изразцовые храмы — это настоящий раритет, подлинная древность, которой сегодня осталось совсем мало, — Илья Никитич разгорячился от своего рассказа, мелкие бисеринки пота выступили на его высоком покатом лбу.

 — Вот именно этой темой, изразцовым искусством семнадцатого-восемнадцатого века, и занималась ваша матушка, Танечка Рокотова. Увидите ее, скажите, что Илья Никитич велел непременно кланяться.

— Передам, — улыбнулась Лера. Золотов-старший ей страшно нравился.

— Дед, — Олег достал из сумки прихваченный из Лериного дома образец. — Посмотри, что я у Леры на шкафу нашел.

— Интересно, — старик водрузил на нос очки, аккуратно, почти что нежно взял у внука из рук плитку и подошел поближе к окну, чтобы лучше падал свет.

 — Можно поинтересоваться, дорогая моя, откуда это у вас?

— От деда. Мой дед Иван Александрович Рокотов, помните такого?

— Как же, как же, — старик поднял очки на лоб и внимательно посмотрел на Леру. — Таких людей, как ваш дед, сейчас уже не делают. Да и раньше тоже это был штучный товар. Настоящий мужик был, ничего не скажешь.

— Олег сказал, что у вас есть такая же плитка.

— Да, и знаете откуда? От вашего легендарного деда, моя дорогая.

— Как? — Лера даже вскочила.

— Олег, давай ты заваришь нам чаю с черносмородиновым листом, ты знаешь, где он лежит, чтобы мы могли отведать пастилу, которую вы были так добры принести. А я пока расскажу твоей замечательной жене, при каких обстоятельствах я познакомился с ее дедом. Кстати, должен отметить, что с возрастом у тебя улучшился вкус, а я-то, старый дурак, признаться, боялся, что ты безнадежен.

От такого изысканного, чуть странного комплимента у Леры запылали уши.