5
0Пойдемте, Валерий Семенович?
Штатский, до сего момента не проронивший ни слова, прошел к шкафу, достал легкое пальто, оделся и обратился ко мне:
– Это по вашему приказу за свидетелями вертолеты летают?
– По моему.
– Прошу у вас персонально прощения за некорректное поведение моего коллеги. У него был трудный день и, как видно, сдали нервы. К тому же он еще молод и не сразу же понял, что в ваших словах очень разумное замечание насчет времени допроса. И про участие в допросе адвоката вы сделали совершенно правильное замечание. Еще раз прошу прощения.
В добрых, как у дедушки Ленина, глазах незнакомца просвечивались полоски перекрестья прицела снайперской винтовки. Даст бог ему возможность, в меня он не промажет. Сегодняшнего унижения не простит.
Он пожал мне руку и вышел. Следователь, как побитая собака, поплелся следом.
Поле боя осталось за мной.
– Кто это был? – спросил я Щукина.
– Начальник следственного управления областной прокуратуры. Решил лично присутствовать при допросе Максимовой. А тут ты его…
В этот момент из коридора, в котором ночью было пусто и гулко, раздался яростный рев:
– Потому что ты идиот, твою мать! Ему, этому Клементьеву, все похрену, понял, дебил? Болт он забил на тебя и на твоего Городилова! Он вертолет гоняет куда хочет! Ты что, об этом не знал? Ты думаешь, он министру не сможет позвонить? И мне из-за тебя, мудака, под монастырь идти? Это ты, щенок, пойдешь!
Они спустились по лестнице, и вопли стали стихать.
– Как точно и емко дал характеристику своему коллеге начальник следствия! Еще бы отстранил его от этого дела, и было бы совсем хорошо. А то мне рожа этого Виктора Ростиславовича уже опаскудила.
– Александр Геннадьевич, – вышел из оцепенения Щукин, – и после этого ты хочешь сказать, что ты простой опер?
– Ну, не совсем простой, но опер.
– Мне бы так, министру звонить!
– Подсказать телефончик? Он сейчас, наверное, как раз спать лег. Но тебя будет рад услышать.
– Ага, так обрадуется, что я наутро получу полосатую палку и направление до пенсии регулировать движение на самый загруженный перекресток в Новосибирске. Что-то мне туда не очень охота.
– Если неохота, то поднимай оперов, готовь группу на выезд. По праву человека, чтущего законы, я забираю свидетельницу себе, и не позже чем через час я скажу, кто сообщник убийцы. Да, Сергей пусть у тебя сидит, мне не мешает. Я с Машенькой поговорю один на один, а вы ждите звонка. Ну, красавица, пошли!
Стояла глухая ночь. Управление было пусто. На моем этаже мы были вообще вдвоем. В многоэтажном здании напротив горело одно-единственное окно. Кого-то, наверное, мучила бессонница.
Мы направились в мой временный кабинет. Я достал из сейфа книгу, в которую было вмонтировано видеозаписывающее устройство.
