9
0Добрая, хозяйственная, вежливая, двух девочек-погодок родила и вынянчила. Любила я ее как родную дочку.
— Температура.
— Высокая? — забеспокоилась я.
— Да нет. Тридцать семь. Вирус какой-то. Не поедем же мы к тебе больные.
— Конечно-конечно, поправляйтесь. Наде привет передавай и поздравления. Здоровья пожелай!
Со вздохом я опустила мобильник на тумбу рядом с телевизором. За окном, за пеленой снегопада, мигала огоньками украшенная елка: каждый год, за неделю до праздника, соседи ставили ее рядом с подъездом и наряжали.
Игорек, Надя, Саша, Иришка не приедут, но хотя бы половина семьи соберется. Не одна — это главное. Устала я быть одной. Сил уж нет.
Всю жизнь привыкла быть кому-то нужной: то детям малым, то мужу больному, неходячему после инсульта, а тут бац — и никому не нужна, все прекрасно без меня обходятся.
Мобильник на тумбе снова ожил, завибрировал, наполнил тишину зала бодрой мелодией, почему-то показавшейся неуместной. На экране в кружочке над номером телефона высветилась фотография моего младшенького, Славика, и сердце вдруг кольнуло дурным предчувствием.
— Алле? — шепнула я в трубку.
— Мам, тут это. Даже не знаю, как сказать. Неудобно.
Я прикрыла глаза.
— Максим — балбес. Еще на выходных просил его тебе позвонить и передать, что мы не приедем. Забыл, бестолочь. Но его тоже можно понять. Сессия, закрутился. В общем, не жди нас. Ты уж прости. Работы навалилось. Начальник на меня рассчитывает. Я не могу подвести фирму и коллектив. Ты же знаешь, все на мне держится.
— Знаю, — выдохнула я, судорожно сжимая трубку.
— Ты не грусти там. Игорь с семьей приедет, тебя развлечет.
— Да.
— И мы тебя навестим как-нибудь. Может, через месяц. Или два.
Славик поздравил меня наспех, и телефон замолчал.
Снаружи мело. Искусственная елка за окном весело мигала. Первый этаж — весь двор как на ладони. Мимо моего окна прошел сосед, везя на санках своего пятилетнего мальчонку, оба засыпанные снегом, похожие на два сугроба.
Где-то наверху заиграла музыка. Навалилась чудовищная усталость.
Весь день провела на ногах, готовила. Все зря. Куда мне столько еды? В семьдесят уже и есть особо не хочется. Тем более в одиночестве."
"Сгорбившись, опустив голову, я зашаркала на кухню и распахнула дверцу холодильника. На верхней полке в майонезе и приправах мариновалась курица. Ее надо было запечь, но какой уже смысл?
Пусть стоит до утра. А я лягу спать пораньше, чтобы этот новый год скорее закончился. Ждать больше некого и нечего.
Голова разболелась, спина заныла, ноги налились свинцовой тяжестью — все болячки мгновенно дали о себе знать. От радостного оживления не осталось и следа.
