0
0
– Такси не проедет сюда, там раскопали заезд, – радует меня Лосев.
Открываю чат с таксистом, и точно. Он ждет меня там, где удалось припарковаться. Матернувшись, я пытаюсь отодвинуть Димку, чтобы спуститься с лестницы, но он перехватывает меня:
– Я помогу.
– Дим, отстань, а… И без тебя тошно, – спускаю я на него собак, но Лосев терпеливо все сносит.
– Ян, не дури. Я провожу тебя до такси. Скользко, а ты на каблуках. Не устраивай сцен.
Естественно, я злюсь еще больше. Можно подумать, это я истеричка, а не Лосев не понимает простого русского языка. Что непонятного в том, что я не хочу его видеть и с ним разговаривать?
Я молчу только потому, что понимаю, любые слова сейчас бесполезны.
Он ведет меня по обледенелому тротуару, с которого добросовестно счистили весь снег, оставив на месте полированный каток, даже ничем не присыпанный. Я наконец вижу мигающее аварийкой такси и вырываю свою руку из хватки Лосева.
– Все, Дим. Спасибо, прощай и больше не показывайся мне на глаза, – резко бросаю я.
– Постой, – он разворачивает меня к себе, обнимая за плечи.
У меня все взрывается внутри. Не от боли, нет. Я уже свое отпереживала.
– И что? Извиниться хочешь? А что это исправит? Кому должно стать легче? Тебе? Почему я должна тебя слушать, чтобы тебе стало проще жить? Слушай, Лосев, ты окончательно все похерил. Я поеду на твою свадьбу и буду наслаждаться тем, как в ЗАГСе ты окончательно поймешь, что назад никакого пути нет. И ты все это сделал своими руками. И членом. И чем там еще, но явно не мозгами. И больше не смей мне писать, звонить, приезжать.
Лосев слушает меня с каменным лицом, только руки крепче сжимаются на моих плечах.
– Понял, – скрипит зубами Димка.
С минуту мы молча сверлим друг друга взглядами. У меня, наверное, уже пошло платное ожидание такси. Я бросаю взгляд на машину и вижу, как она отъезжает, не дождавшись меня.
Ну пиздец.
То, что это не сам каюк, а только подготовительный этап, становится понятно, когда за отъехавшим такси обнаруживается шикарная тачка Бергмана, у капота которой стоит хозяин с букетом в опущенной руке.
Глава 46. Без вины виноватая
Бергман сверлит меня взглядом. По каменному выражению лица не понять ничего.
От дурного предчувствия в груди расползается холод.
Я вижу, как Герман кладет букет на капот машины и, подняв воротник пальто, направляется к нам широкими шагами. И облегчение от того, что он не сел в тачку и не уехал, смешивается с пониманием, что все равно все плохо.
Лосев, проследив за моим взглядом, наконец убирает от меня руки, но уходить не торопится.
