Стальные небеса

И тут гул усилился, и среди деревьев стали опускаться раньяры. Один, второй, третий… от них уже бежали вооруженные люди.

Если здесь раньяры – Алину точно найдут.

Если он не убьет этих двоих, они точно расскажут о ней.

Тротт, невесело сплюнув кровь, покрутил здоровой рукой и бросился вперед. Поднырнул под удар первого нейра, всадил лезвие ему в бок, ударил крылом второго – и тут на него упала темнота, и он уже вслепую, на слух, по памяти, махнул клинком, задевая что-то плотное, брызнувшее горячим, заоравшее, и упал на землю, услышав свист стрел.

И почувствовал, как заворочалась внутри ледяная, стылая великая тьма.

Алина"

"Винтовой папоротник принцесса нашла быстро – наверное, и двух минут не летела от ночного убежища. Дольше забиралась внутрь ствола-желоба, пыхтя так, что ее должны были услышать даже сквозь вой ветра, и наблюдая через прорезь между краями за тем, что происходит снаружи. В прошлый раз ей помогал лорд Тротт – подталкивал, поддерживал, давал отдохнуть, а сейчас приходилось цепляться самой.

Было жарко, но руки проскальзывали по шершавой древесной стенке – потому что от страха крутило в животе и Алину бросало в холодный пот.

Стоило увидеть вооруженных лорташцев на охонгах, и все, произошедшее в твердыне Аллипа, уже подзабытое и, казалось, пережитое, вспомнилось так остро, будто произошло только что. От истерики с самого начала принцессу спасло только то, что в голове звучало резкое «Прочь» – и она, отключив все мысли, просто прыгнула вверх, а затем била крыльями изо всех сил, стараясь улететь выше и дальше.

Сквозь вой ветра ей померещился мужской крик, визг охонга, и она вздрогнула – и затряслась, стуча зубами, и начала соскальзывать вниз.

Кое-как вытащила нож из ножен, едва не выронив, воткнула в ствол, как научил Тротт, и вцепилась в рукоятку на высоте около пяти метров от земли – потому что выше ползти не было сил. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, до боли, до нехватки кислорода, а она все вслушивалась и вслушивалась в ураганный свист и шум. Показалось, или услышала она гул раньяров? Показалось, или снова кричали люди?

– Лорд Макс, – умоляюще, тревожно шептала она себе как молитву, – лорд Макс, лорд Макс, Макс, Макс, Макс…

А если его там убивают? А если он уже мертв, и все зря?

Мелькнула перед глазами плеть тха-нора Венши, рассыпавшегося прахом вместе с твердыней, и Алина словно вновь почувствовала вкус своей крови.

– Макс, Макс, Макс…

Резкий запах лаврового листа сушил горло. На стене твердыни висел распятый исполосованный Тротт, и по камню текли потоки крови от его обрубленных крыльев.

Беспомощность. Отчаяние.

Захотелось орать и рыдать, и она схватила себя за волосы и резко дернула – побольнее, пожестче, чтобы остановить истерику.